Трое из Леса. Первая трилогия

С разных сторон били в бронзовые доски. Не удержи Мрак, Олег уже заспешил бы в местный храм на молитву. Там еще слабо горят светильники, окна и входы выглядят темными глубокими пещерами, для Олега исполненными древних тайн. Из храмов доносится слабое пение."

"Утренний воздух не двигается, сохраняя запахи нечистот, аромат свежего хлеба – всю ночь пекли, Город проглотит и вдвое больше. От мясных лавок несет несвежим мясом и свернувшейся кровью. Пахнет даже рыбой, хотя невры ни реки, ни ручья вблизи не увидели. Мрак предположил, что где-то в загоне чистят и скребут Змея, – это от них несет рыбой и тиной, если долго не моются.

От мелких харчевен сильно пахло чесноком, перцем, острыми пряностями.

Таргитай повел носом в сторону угольных жаровен вдоль улицы. Плотным занавесом колыхался чад от подгоревших внутренностей: требухи, сердец и почек – еды бедноты.

– Ты только что ел! – сказал Олег обвиняюще.

– Это было еще в корчме, – напомнил Таргитай с обидой.

На них украдкой посматривали, мужчины хмурились, женщины указывали на них детям, а молоденькие девушки старательно перебегали дорогу. Один витязь, если витязи бывают в звериных шкурах, особенно молод и красив.

Золотые волосы, перехваченные обручем, падают на плечи, искрятся в лучах солнца. Лицо мягкое, румяное, губы по-детски припухлые. Глаза, ярко-синие, как небо, смотрят весело, но ощущалось, что в мгновение ока могут становиться холодными, как отточенная булатная сталь меча.

Он широк в плечах, как все варвары. Спина прямая: варвары не приучены кланяться на каждом шагу.

За ним едут двое, их почти каждый принимал за оруженосца и лекаря. В таких же волчьих шкурах, лохматые, один с волосами как крыло ворона, другой – с подобными догорающему пламени.

Черноволосый был дик и страшен, его распирает звериная сила, смотрит угрюмо по сторонам, словно ищет, на кого обрушить кипевшую злобу, а красноголовый задумчив, отрешен от дел обыденных. От него пахнет травами, почему и принимают за лекаря, взгляд отстранен, светел, благостен. Даже дубина, что лежит поперек седла, не выглядит оружием. Опытные горожане замечали искорки на гранях камня, иные с холодком сладкого ужаса узнавали амулет. Красноголовый может оказаться варварским колдуном! А раз так, то он может схлестнуться в единоборстве с магами Вечного Города… Да что может – схлестнется! Разве не для того приехали?

Мрак, не подозревая, какое внимание они привлекают, сумел заставить коня перейти на рысь, затем пинками и жутким волчьим воем прямо в ухо вогнал в панический галоп.

Чего конь не делал, наверное, уже лет сто. А то и не умел вовсе.

Изгои едва поспевали следом, а оборотень на скаку стоптал разряженного человека. Несчастный только вскрикнул, как придушенный заяц.