Трое из Леса. Первая трилогия

Из узких улочек выплескивался вооруженный народ. На этот раз не бросались сломя голову, а впереди бежали лучники. Несколько стрел взвились в воздух. Одна воткнулась у ног Мрака, две пролетели мимо.

Таргитай попятился, закрывая собой оборотня. Меч заблистал, принимая на себя стрелы. Одна за другой они со звоном отскакивали в стороны."

"Стражи и вооруженные горожане окружили двух варваров широким кольцом. Лучники вышли вперед, стрелы взвились, как туча ядовитых комаров. Таргитай, сцепив зубы, с трудом удерживал Меч. Тот стремился разрубить на лету каждую стрелу, даже если та, как успевал увидеть Таргитай, ударила бы на излете безвредно в волчью душегрейку с ее толстой шкурой.

Мрак опустился на колени. От слабости, со страхом понял Таргитай, хотя старался убедить себя, что оборотень просто избегает его Меча: тому приходилось отражать стрелы уже и со спины.

Горячий пот заливал глаза Таргитая. Меч выворачивал руку, кисть распухла. Пальцы онемели, он с ужасом чувствовал, что вот-вот выпустит рукоять из потной ладони.

Голос Мрака был едва слышен.

– Молодец, Тарх… Ты победил целую толпу…

– Я не победил, – возразил Таргитай одними губами, – я их только убил…

Издали нарастал торжествующий рев.

Таргитай слышал как сквозь землю голос Мрака, но в ушах стояли звон и шум крови в жилах. Потом прорезались чужие голоса – непривычно тонкие.

Меч перестал дергаться, Таргитай выронил его к ногам, трясущимися руками вытер пот.

Вся площадь покрыта обугленными телами. Поднимались дымки от сгоревшей одежды. В двух шагах от Таргитая расплывался, как воск на солнце, массивный бронзовый щит, пока не растекся серой лужицей.

К ним бежал Олег. Алатырь-камень на конце посоха светился белым, в нем бешено метались змеистые полоски, будто там приготовилась к броску злая молния.

– Эх, – сказал Мрак горестно, – теперь уже точно не выбраться…

– Чего? – не понял Таргитай.

– Всех магов переполошил. А в таком старом городе их как собак небитых…

Таргитай с трудом поднял Меч. Тот показался тяжелым, как бревно.

– Ну и пусть. Мы все завязли, как жуки в патоке.

Оборотень, в котором жизни оставалось меньше, чем в зимней мухе, прохрипел упрямо:

– Не скажи… не скажи…

С третьей попытки сумел подняться на ноги. Секира оттягивала руки, но от нее словно бы вливалась жизнь. Мрак на глазах оживал, обезображенное лицо кривилось в злой гримасе.

– Ну волхв… Ну удивил…

Олег подбежал, взъерошенный, с выпученными глазами. Его губы прыгали, он трясся, обеими руками сжимал Посох. Применение огненосной мощи на городской площади его самого напугало больше, чем горожан.