Трое из Леса. Первая трилогия

Старший повторил нерешительно:

– С дудочкой…

– Дудочкой, – прошелестело по всему ряду Стражей. – Он идет с дудочкой… дудочкой…

Таргитай смотрел с отчаянием. Время не шло – летело, как выпущенная могучей рукой Мрака стрела. Вдруг Старший неуловимо быстро отодвинулся:

– Иди.

Таргитай с подозрением переводил взгляд с одного на другого. Старший повернулся к нему спиной, воздел длинные крючковатые лапы:

– Незримые!.. Да позволено ему будет подняться выше. С ним идет сила, неведомая нам.

Таргитай шагнул опасливо, руки впервые не дергались к рукояти Меча.

Мрак бы уже рубился! Проще сразу за рукоять секиры. Лишь бы потом не мучило, а его не мучает: он всего лишь дает сдачи. Почти всегда еще раньше, чем его тронут.

Он прошел, почти коснувшись их массивных тел. Меч не спасет, слишком близко! Да и против этих Стражей его колдовской Меч всего лишь меч. А меч не секира – не расколешь даже сучковатую колоду.

Внезапно впереди произошло почти неуловимое движение. Темно-зеленая стена, на которую он намеревался карабкаться, раздробилась на четыре гигантские, в три человеческих роста, фигуры, казалось, целиком из зубов и когтей.

Те неспешно растворились в воздухе.

Незримые, к которым обращался Старший Страж! Их не взяли бы ни Меч, ни вся мощь Посоха: Прадуб, сам древнейший из богов, своих детей защитил надежно.

– Хитрый Олег, – сказал Таргитай с дрожью в голосе. – Знал! Когда львиная шкура не помогает – надевай лисью. А где и в лисьей не пройти – там бедный зайчик прошмыгнет…

Он карабкался дальше, вздрагивая, как самый бедный из зайчиков. Из стен неслышно выходили серые стражи-гиганты. Не только, оказывается, умели, как Мрак или Олег, менять личины, но и становились вовсе невидимыми, когда хотели.

Как жуки или бабочки, которых не обнаружишь на серой коре, пока не наступишь.

– Уже близко, – твердил он себе пересохшими губами. – Видно же…

Блеск стал таким сильным, что темная зелень превратилась в светло-зеленую, нежную, как полупрозрачные крылья кузнечика. Ровный мощный свет озарял вершину, но дальше была пугающая чернота. Без звезд, без туч – чернота, словно выше была только та пустота, в которой возникло Яйцо.

Ствол был таким тонким, что приходилось вскарабкиваться, обхватывая его обеими руками.

Пальцы рук начали соприкасаться, когда Таргитай едва не ткнулся макушкой в… каменную секиру!

Та висела на ремне, зацепленном за наплыв в коре. Таргитай таращил глаза с таким изумлением, что едва не разжал пальцы. Секира была знакома, чересчур знакома. Длинная прямая рукоять, чуть изогнутая на конце и с утолщением, дабы потные пальцы не соскользнули, камень подобран умело, скол делал мастер, почти и затачивать не пришлось.