Трое из Леса. Первая трилогия

Тот выгнулся, избегая смертельного удара, затравленно оглянулся. Таргитай улыбался без вражды. Он даже не запарился, бой был слишком коротким.

– Говори, – велел Олег жутким голосом. – Кто ты, что ты? Почему напали? Кто послал?

Таргитай прервал:

– Нет, сперва скажи: проходил ли здесь человек из мира живых? Черный, с секирой, огромный и злой?

Воин помедлил, обшаривая глазами их суровые лица. От них шел пар, колючие снежинки падали на голые плечи и сразу превращались в капельки. Оба выглядели так, что дай им столько и еще столько, лишь разъярятся сильнее перед большой дракой.

– Вы тоже, – проговорил он треснутым голосом, – тоже из мира живых… Да, это заметно. Он тоже дрался яростно…"

"Оба, Таргитай и Олег, оказались перед ним одновременно. Теперь уже они впились в его мертвое неподвижное лицо, испещренное жуткими шрамами.

– Где он?

Воин показал рукой в сторону невысоких скал. Они торчали из снега черные, словно обгорелые. Небо нависало так низко, что тучи задевали. Там трещало, вспыхивал огонь, грохотало.

– Он жив? – спросил Таргитай жадно.

Воин перевел взгляд с одного на другого, помедлил, словно не решаясь сказать:

– Нас было две дюжины.

И мы были лучшие. Он был уже ранен, мы догнали его по кровавому следу. Но когда бой кончился, нас осталось только трое.

– А… он?

Воин гордо вскинул голову:

– Он был великий воин! Лучший из лучших. Таких земля еще не знала. Потому мы отдали ему те же почести, что и своим вождям. Мы похоронили его вместе с вещами и оружием воинов, которых он сразил в том страшном бою. А его страшную секиру вложили ему в руки. Он был с нею неразлучен…

Небо обрушилось – так почувствовал себя Таргитай.

Хоть ждали близкую гибель Мрака, хоть уже трижды ее предсказывали колдуны, маги и даже богиня, но к врагам смерть приходит с опозданием, а к родным всегда преждевременно.

Черное молчание нарушил Олег:

– Там… есть какие-то знаки?

– Да. Мы положили на его могилу огромный камень. Теперь зверье не растащит кости героя. А на камне высекли мечами его имя.

Таргитай ухватился обеими руками за голову. Слезы безостановочно бежали по бледным щекам. Глаза покраснели, распухли. Губы дрожали. Он не мог выговорить ни слова, страдальчески смотрел на волхва.

Потом рыдания наконец прорвались, он вскричал горестно, упал, катался по мерзлой земле.

Олег сказал воину коротко, боясь, что вот-вот сам сорвется в детский плач:

– Иди. Его нет, но остались мы двое. Мы тоже чего-то стоим.

Воин поклонился, отступил и словно бы растворился в струях ветра и снежной метели. Олег повернулся к Таргитаю. Железная воля рухнула, он зарыдал горестно, закрыл ладонями лицо.

Ощутил горячие руки на плечах. Обнялись – одинокие, осиротевшие.