Трое из Леса. Первая трилогия

Не потопаешь – не полопаешь. Волка и охотника ноги кормят. Пусть помучаются, в охоту поедят. За этот день оба потрудятся больше, чем за всю предыдущую жизнь в Лесу.

Вдруг Мрак насторожился, обогнал изгоев. В его руках появился лук. Он сделал еще несколько быстрых шагов, принюхиваясь, сказал тревожно:

– Там кто-то еще… Стоят эти звери, которых кличут конями. Чую людей, но не разберу отсель. Запахи чужие, резкие…

Изгои оставили кабана и птиц, пошли за Мраком. Мрак часто останавливался, вслушивался. Ноздри его хищного носа трепетали.

– Дальше ползком, – сказал он наконец.

 – Уже близко, могут заметить.

Он бежал на четвереньках, а где трава росла низкая, падал, полз, как ящерица, извиваясь всем телом. Изгои неумело крались следом. Мрак оглядывался, сердито шипел. Наконец уполз, а Таргитай и Олег устремились уже по примятому следу.

В горле першило, ядовитая сухая пыль забивала легкие. От нещадного солнца в голове звенело. Пришлось проползти через муравьиную дорожку, по голой спине тут же забегали тысячи крохотных лап с острыми коготками. Кожа начала неистово зудеть, Таргитай чуть не застонал, заскрипел зубами.

Несколько смельчаков, показывая свою удаль, забрались под душегрейку и вонзили в потное чудовище маленькие, но острые челюсти.

Он с размаху уткнулся в торчащие впереди подошвы Мрака. Оборотень вытряхнул из колчана стрелы и раскладывал их перед собой в ряд. Таргитай не видел лица Мрака, но с тем происходило что-то странное, он отчаянно спешил, его пальцы тряслись.

Таргитай ощутил тревожный укол, заполз сбоку, раздвинул тугие стебли.

На очищенной от обломков площадке, где они вырыли землянку, находились степняки. На новенькой двери кузни был распят Степан.

Руки и ноги были прибиты к дереву толстыми штырями, кровь текла густо, на земле под дверью натекла широкая лужа. В плечах Степана торчали две оперенных стрелы, еще три стрелы были всажены в низ живота. Голова его свесилась на грудь, но он смотрел на площадку. Его бледное лицо было залито кровью, две узкие струйки крови текли по щекам, словно кровавые слезы."

"Двое голых степняков зверски насиловали Снежану. В двух шагах навзничь лежала Зарина. Ее глаза были закрыты, от одежды остались клочья. Лицо было обезображено кровоподтеками, на голой груди – кровавые ссадины, порезы.

Ноги безжизненно раскинуты, по ним текла и впитывалась в пыль густая кровь.

Глава 8

Снежана хрипло стонала, ее голос осел от крика. Один, громко хохоча, держал ее за волосы, зверски заломив голову. Еще двое, посмеиваясь, наблюдали. С другой стороны кузни были привязаны кони, напротив Степана стоял высокий воин могучего сложения, смуглолицый, в дорогом доспехе. На голове у него блестел яркими камешками шлем, пояс оттягивал дорогой, круто изогнутый меч.