Трое из Леса. Первая трилогия

Был бы клинок цел, не испоганился, а ножны… Для того и созданы богом, чтобы охранять душу от грязи!

Олег поднял от стола глаза, исподлобья и украдкой бросил взгляд на жующего Мрака. Кулаки – кувалды, между глаз стрела поместится, руки толстые, как бревна, перевитые узлами мускулов, а оторопь берет оттого, что говорит так непривычно. Сила есть – ума не надо, Мрак по уму не должен отличаться от дикого тура. Он и не отличался… раньше.

Мрак сладко, с подвыванием зевнул – одна была у волка песня, и ту перенял, – сказал грубо:

– Всем спать! Ишь, нюни распустили! Утро вечера мудренее.

Таргитай и Олег остались с женщинами, Мрак ушел, в землянке для него всегда было слишком много вони. Летние ночи коротки, но для Таргитая, для которого и зимние ночи коротки слишком, эта ночь тянулась бесконечно. Он не засыпал, пробовал заговорить с Зариной, та не отвечала, притворялась спящей. Лишь Снежана заснула, ее мерное дыхание звучало непритворно.

Под утро Таргитай, голодный и усталый, начал проваливаться в дрему. Смутно услышал шлепанье босых ног, но не пошевелился.

Потом его потрясли грубые руки. Он открыл глаза, ожидая увидеть Мрака, это был бледный опечаленный Олег.

– Снежана умерла.

– Как? – не понял Таргитай. – Она же…

– Просто не вернулась из сна. Там ее дети еще живые…

Таргитай вскочил, с испугом посмотрел на угловую лавку. Олег уже накрыл мертвую с головой. Соседняя лавка под стеной была пустой вовсе.

– А где Зарина?

Олег оглянулся на пустую лавку, словно только что заметил:

– Ночью была…

Таргитай выбежал из землянки, едва не высадив дверь.

Солнце уже поднялось, воздух был свежим, холодным. Мрак поил коней, держа в руках ведро.

– Зарина! – закричал Таргитай, срывая голос до визга. – Зарина!.. Отзовись!

Мрак опустил ведро. Лицо его было темным, как грозовая туча над Лесом.

– Не вернется, – бросил он коротко. – Если эта дура ушла туда, куда задумала.

Он сердито сплюнул. Таргитай дергался, словно его, привязанного, жалили змеи. Мрак быстро пошел к речке, держа глазами только для него различимый след по утренней росе. Таргитай стонал, кусал пальцы, натыкался на Мрака и Олега.

Когда вышли к речке, Мрак кивнул:

– Ее следы… Вода не успела размыть, видите?

– Зачем… зачем она?

– Дура потому что. По их дурным верованиям, на ней – позор! Какой позор, ежели степняки, что насильничали, ее как раз и не тронули? Это ж ее тело они терзали, а она была далеко… с тобой, наверное! А тело – не душа, отмыть легко. Душу и то случалось отмывать…

Таргитай не слушал, бегал по воде, всматриваясь в песчаное дно.