Трое из Леса. Первая трилогия

 – Реши, а там и аримаспы прямо из-под земли выскочат. Может, они только и ждут, когда ты мозгами пошевелишь.

Таргитай, по тону уловив, что воспользоваться радушием гостеприимных алазонов можно, первым шагнул к мостику. Улыбающаяся алазонка обняла его за плечи, Таргитай в ответ тоже обнял – за талию, по крайней мере, там она должна была быть, и они скрылись за частоколом.

Им кричали что-то ободряющее. Похоже, в племени нравы были вольные.

В частоколе была узенькая дверь, даже Таргитай протиснулся с трудом. К его удивлению, он сразу оказался на утоптанной земле. Ее с этой стороны подсыпали высоко, натаскали камней.

Между заостренных концов бревен были удобные места для лучников, ровными кучками высились камни для швыряния на головы осаждающим…

Кто на них нападет, подумал Таргитай невольно. Разве что такие же зверюки? А зачем, у этих и взять нечего…

Вздохнул, подумав чуть ли не впервые, что разве для человека нужны причины?

Шатры стояли плотной цепью: одной стеной примыкая к частоколу, другой выходя на площадь. Земля там была утоптана до плотности камня, в середине, где у невров стоял бы столб Велеса, располагался широкий колодец.

Сразу трое таскали воду, двое лили в длинный желоб. Овцы и коровы теснились возле канавы, натужно ревели, пихались.

…Невры умели обходиться по три-четыре дня без еды и даже без воды. Уходя в Лес на промысел, не брали ни крохи, чтобы не обременяться лишней тяжестью. Забив зверя, зачастую от усталости не находили сил вырезать кус мяса и испечь в золе. Падали на голую землю, сухую ли, сырую, спали крепко, пустой желудок покорно молчал.

Зато когда приходили в деревню…

Сейчас у алазонов это напомнило им возвращение с охоты.

С той лишь разницей, что у невров, кроме мяса, мелкой рыбы из ручья и травы, никогда ничего не было, а радушные алазоны натащили на столы мяса домашней и дикой птицы, вареной и печеной рыбы, печеных поросят, мед в сотах, а хмельной – в глиняных кувшинах, сыр и душистое масло, густое молоко, сметану, сливки, свежие лепешки из пшеничной и гречневой муки, всевозможные каши – овсяные, гороховые, пшенные.

Таргитай обалдел, не зная, куда сесть и что подгрести сперва, а что потом, в то время как Олег сразу принялся за травы, как коза, а Мрак уже резал поджаренное с кровью мясо.

Мрак для начала быстренько прикончил бараний окорок, подтянул поближе корыто с печенными на раскаленных камнях карасями, окунями, линями, язями и сочными сомиками. От них шел одуряющий запах, и Мрак хотел сперва раздразнить аппетит пуще, прежде чем взяться за настоящую еду.

Когда от груды рыбы осталась лишь жалкая горка косточек, он придвинул огромную миску с густой гороховой кашей. Ее на треть сдобрили диким медом, Мрак чувствовал тяжелую обволакивающую сладость.