Творец слез

В ее глазах пробежала тень стыда, затем она посмотрела куда-то за плечо Ригеля, встретив другой потрясенный взгляд.

— Асия, — проговорила ее мать с упреком.

Асия сжала кулаки, чтобы не разрыдаться, а затем, тряхнув локонами, сорвалась с места и побежала вниз по лестнице.

Расстроенная Далма обхватила лицо руками и покачала головой.

— Простите, — всхлипнула она, прежде чем последовать за дочерью, — мне очень жаль. Мы с Ригелем остались в коридоре одни. Точнее, я осталась одна, потому что тени, поглотившей и защитившей меня, рядом больше не оказалось. Поняв это, я словно потеряла равновесие и перестала ориентироваться в пространстве.

Ригель поворачивал за угол в конце коридора, и я умоляюще крикнула:

— Подожди!"

"На этот раз я не могла позволить ему уйти. Меня по-прежнему немного лихорадило, по спине пробегал озноб, но я все равно пошла за ним. И пока шла, подумала, что зря я не надела носки: было неприятно ступать босыми ногами по прохладным половицам.

Я быстро добралась до Ригеля и схватила его за подол рубашки — наивный жест, учитывая, что удержать этого юношу было невозможно.

— Ригель!

Претерпевая мое нападение, он сжал кулаки и стоял, отвернувшись, как всегда, высокий и властный.

Странно, но в этот момент ко мне вернулось ощущение равновесия.

— Почему? — спросила я. — Почему ты получил пощечину вместо меня?

— Иди отдыхай, Ника, — услышала я его низкий голос, — ты еле на ногах стоишь.

— Почему? — настаивала я.

— Ты сама хотела ее получить? — ответил Ригель, и его голос стал жестче.

Я закусила губу и, сильнее сжав подол его рубашки, сказала:

— Спасибо. Анна сказала, что ты поговорил с детективом и все ему рассказал.

До сих пор не верилось, что мне не придется отвечать на вопросы, потому что Ригель уже сделал это за меня.

Он рассказал обо всем: о криках, пощечинах, истязаниях, о случаях, когда в наказание Она лишала нас обедов и ужинов, когда связывала нас в подвале. Как-то Она дверью придавила Питеру пальцы только за то, что ночью он снова обмочился.

Ригель вспомнил все, ничего не упустил. Детектив спросил, применяла ли Маргарет Стокер подобные воспитательные меры к нему. Ригель ответил нет. Тогда детектив Ротвуд спросил, прикасалась ли она когда-нибудь к нему так, как не подобает прикасаться к детям.

Нет, ответил Ригель. И я знала, что это правда.

Детектив не видел, как эта воспитательница поправляла маленькие пальчики Ригеля на клавишах и как при этом светились ее глаза, в остальное время холодные и тусклые. Он не видел их, сидящих на скамейке перед пианино; мальчик болтал в воздухе короткими ножками, а она давала ему печенье всякий раз, когда он правильно брал аккорд. «Ты дитя звезд, — шептала она ему ласково, что было ей совсем несвойственно. — Ты подарок… Маленький-премаленький подарок».