Творец слез

Судя по влажному звуку, он приоткрыл губы, и по моему телу пробежала горячая дрожь. Я попробовала повернуться, но он уже наклонился и своим дыханием обжигал шею. Его шелковистые волосы касались моей щеки, я чувствовала его аромат.

— Ригель…

— Шшш… — прошептал он мне на ухо, и его руки заскользили по моим бедрам.

Прежде чем я успела что-либо сделать, Ригель слегка укусил меня за шею. Я схватила его за запястья и сжала их. Что он творил? Ригель прижал губы к тому месту, которое только что укусил.

Кровь пульсировала в жилах, я дрожала, он прижался ко мне сильнее и обнял за живот.

— Перестань… — тихо прошептала я и в ответ получила только глубокий вдох.

Пальцы Ригеля пробежали по моим ребрам, по ложбинке между грудями, наслаждаясь бешеным стуком моего сердца, затем обхватили мой подбородок. Я чуть не задохнулась, когда его горячие губы сомкнулись на изгибе шеи. Ноги подкашивались, не хватало воздуха. Губы Ригеля ласкали с томной медлительностью, словно ему нравилось пробовать меня на вкус.

Ригель нащупал дырочку на моих колготках и сунул в нее палец. Я чувствовала только стук своего сердца, его горячее дыхание, его тело, плотно прижатое к моему, его палец, который хозяйничал под юбкой, а затем…

Две женщины вышли из кабинета, и я тут же выскочила из тесного шкафа-подсобки.

Сразу стало легче дышать. С вытаращенными глазами я повернулась к Ригелю, который все еще стоял там, облизывая губы и глядя на меня из полумрака как на вкусный десерт, уплывший у него изпод носа.

Я пробормотала что-то бессвязное и тут вспомнила про колготки. Там, где когда-то была маленькая дырочка, теперь красовалась дырища со стрелками, бегущими вверх и вниз.

От удивления я открыла рот.

— Ну вот, теперь точно пора надевать новые, — сказал Ригель, еле сдерживая хитрую улыбочку. Глупо было так рисковать. Никто не должен догадаться, что` между нами происходит, иначе мы все потеряем. А я не могла потерять Анну с Норманом теперь, когда они стали мне очень дороги.

Да, меня разрывали противоречия, но в глубине души я никогда не хотела разрушать то, что мы построили. А Ригель, казалось, не осознавал, насколько серьезной была ситуация, и это меня беспокоило. В глазах окружающих мы скоро станем семьей.

Для некоторых мы уже ею были. Нам следовало вести себя очень осторожно. И в то же время я не могла не думать о его горячих руках и губах. Я перестала узнавать себя. Прикосновения Ригеля сводили меня с ума. Чем шире я открывала для него свое сердце, тем больше места он в нем занимал. Как мне справиться с этим?

— Ника, к тебе гости! — В комнату заглянул Норман, прервав мои мысли. Я спустилась вниз и, увидев, кто пришел, улыбнулась. — Аделина!

Ее глаза, две незабудки, просияли, как только она меня увидела.