Творец слез

Ноги стали ватными, реальность пульсировала, расплывалась, в голове — совершенная пустота. А ведь мне нельзя терять рассудок, кто-то из нас двоих ведь должен понимать, как сильно мы рискуем. Но то, что я чувствовала к нему, сильнее любых рассуждений. Он победил меня, бросив в волны чувственных ощущений. Я гладила его волосы, плечи, руки и отвечала на поцелуй всем телом. Ригель обхватил меня за бедра и приподнял. Халат чуть сполз, оголив плечи. Ригель впился в изгиб моей шеи, пробуя на вкус кожу, словно это запретный плод, сладкий и сочный. За последние дни я отвыкла от его прикосновений и от своих прикосновений к нему и теперь дрожала под его руками.

Я чувствовала себя слабой, горячей и наэлектризованной. Ригель снова нашел мой рот, и я тихо простонала, чувствуя, как его язык требовательно раздвигает мои губы, чтобы прорваться вглубь и устроить во мне пожар. От живота до кончиков пальцев на ногах пробежала горячая волна. Непонятно, как он мог вбирать меня в себя, лишая сил и энергии, и в то же время заставлять меня чувствовать себя такой живой. Его дикая страсть и его аромат опьяняли меня. Внезапно руки Ригеля скользнули под халат, и на секунду я как будто окаменела. Я чуть отстранилась, его рот сейчас был на расстоянии одного вдоха от моего. Я смотрела на его губы сквозь полуопущенные веки, у меня кружилась голова от бешеного сердцебиения.

Ригель облизал распухшие губы. Волосы упали ему на лицо. Казалось, он почувствовал, что напугал меня, потому что прислонился щекой к моей щеке, как будто пытаясь успокоиться. В этот момент я почувствовала, как дрожит он, прижимая меня к себе. Его прикосновения были грубыми, порывистыми, дикими, но одновременно и бережными, потому что он знал меня как никто другой.

Ригель не был жестоким или злым, нет, просто он был резким в проявлениях чувств.

И таким он мне нравился.

Он нежно поцеловал меня в шею, рисуя кончиками пальцев замысловатые круги на моей коже, и я расслабилась, задышала глубоко и ровно, прислонилась головой к его голове, впав в сладкую истому.

Наши губы снова сомкнулись в спирали горячих и глубоких поцелуев. Движения его горячего языка теперь стали медленными, волнующими, а пальцы на моих бедрах сжимались, следуя ритму поцелуев.

Его руки впивались в мое тело, ласкали его. Мои щеки снова покраснели, дыхание сбивалось. Внизу живота разлилось странное напряжение, сладкое и невыносимое. Его язык воспламенял мой рот, и я медленно, робко посасывала его, чувствуя, как Ригель впивается пальцами в мои бедра.

Его руки скользнули вверх и коснулись кружева трусиков. Я обхватила ногами его бедра, Ригель отпустил мои губы, чтобы укусить за подбородок, затем за шею и плечо. Он казался потерянным и ненасытным.