Творец слез

Ригель наблюдал за происходящим издалека, сидя на скамье у пианино, но до него долетел полный ненависти взгляд Питера. Ригеля никогда не наказывали.

— Кто-то из вас пытался ей что-то сказать. Что-то, чего она не смогла расслышать.

Никто не смел дышать.

Она посмотрела на каждого из них по очереди, а потом ее пальцы сомкнулись на руке маленькой девочки, лежавшей с краю.

Аделина не сопротивлялась, когда кураторша начала больно сжимать ее предплечье.

— Кто это был?

В ответ — молчание. Дети боялись ее, и этого было достаточно, чтобы сделать их виноватыми в ее глазах.

Такими она их и считала.

Кожа выше локтя побагровела. Пальцы-тиски сдавливала тонкую ручку все сильнее, но девочка молчала — от боли кричали только ее глаза.

— Неблагодарные засранцы, — прошипела кураторша.

Ригель сразу понял, что значит красноватый блеск в ее глазах: предвестник насилия. Все затряслись. Маргарет отпустила Аделину. Затем заученным движением вытянула из брюк кожаный ремень. Ригель нашел глазами Нику — она лежала в центре и дрожала сильнее остальных. Он знал, что ремни ее пугали. Пока он смотрел на нее, что-то царапало ему грудь изнутри.

Часто забилось сердце, вспотели ладони.

— Спрошу еще раз, — проскрипела кураторша, вышагивая вдоль ряда. — Кто. Это. Был? Он видел, как они дрожали. Он мог бы крикнуть, что это был он, как и в прошлые разы взяв на себя вину за то, чего не делал, но сейчас трюк не сработал бы: он провел рядом с Маргарет весь день. Кроме того, она слишком сильно разозлилась. А когда она была в ярости, кому-то всегда доставалось. Она считала своим долгом сделать кому-нибудь больно. Ей позарез нужно было выместить на ком-нибудь свою злость, иначе она взорвется и разлетится на мелкие кусочки.

Если Ригель возьмет на себя вину, она перестанет ему доверять, не будет давать ему больше свободы, чем другим, и он больше не сможет защищать Нику.

— Это была ты?

Маргарет остановилась перед маленькой девочкой с дрожащими коленками. Та испуганно замотала головой и закрыла лицо ладошками. ладошками.

— Значит, ты, Питер? — спросила Маргарет рыжего мальчика.

— Нет, — ответил он пискляво. Тонкий голосок, как всегда, сослужил ему плохую службу: кожаный ремень качнулся из стороны в сторону.

Ригель знал, что это не Питер: этот запуганный, забитый мальчик не стал бы разговаривать с прохожими через закрытое окно.

Питер был мягким, вежливым и чувствительным ребенком. Если он и был виноват, то только в этом.

— У окна был ты?

— Нет, — повторил он.

— Нет?

Питер заплакал, потому что почуял недоброе. Все поняли, что сейчас будет: Маргарет наконец выпустит пар.

Она схватила Питера за волосы, и он еле сдержал крик. Маленький, тощий, испуганный, весь в слезах и соплях, он выглядел очень жалким.