Творец слез

Ригель и правда сейчас был похож на маленького мальчика.

— Ну все, достаточно, — в какой-то момент пробурчал он, выхватывая у меня пакетик и ложку и швыряя их на тумбочку, и, прежде чем я успела возразить, та же участь постигла и поднос.

— Ну, — тихо выдохнула я, — хоть столько…"

"Ригель скользнул рукой по моей талии и притянул меня к себе. Я уперлась в матрас, чтобы на него не упасть, но это было бесполезно: я оказалась в тисках.

— Ригель, — пробормотала я, застигнутая врасплох, — что ты делаешь?

Я порывалась отстраниться, но он обнял меня двумя руками и прижал к себе.

Прежде чем я успела сказать что-то еще, он прижался губами к моему уху и дерзко прорычал:

— Ты же не откажешь мне в коротком… телесном контакте?

Я покраснела, его теплое прикосновение напомнило мне, как сильно я по нему соскучилась. Ригель уткнулся лицом мне в шею и вдохнул мой запах, поглаживая шею. Я почувствовала, как его легкие медленно раскрываются, наполняются воздухом.

— Ригель, мы в общественном месте, — напомнила я, еще больше краснея.

— Ммм…

— Если кто-нибудь войдет…

Он медленно вытянул блузку из джинсов, открыв рукам путь к моему голому телу.

Я затаила дыхание.

— Ригель, ты же не хочешь снова рассердить старшую мед… — Я задохнулась и от неожиданности широко распахнула глаза: он только что укусил меня за шею. шею.

— Ригель!

Время залечило не одну рану.

Билли с Мики тоже дали мне повод для радости и возможность вздохнуть с облегчением. Случившееся со мной заставило их задуматься о том, что жизнь очень непредсказуема и глупо тратить время на ссоры и недоразумения. Они наконец нашли в себе силы поговорить, и, хотя ни та ни другая не поделились со мной подробностями разговора, я поняла, что буря миновала.

Однажды я даже видела, как они шли в школу, взявшись за руки. Глядя в чистые глаза обеих, я поняла, что этот жест лишь знак примирения любящих друг друга подруг. Тем не менее, внимательно всматриваясь в Мики, я не увидела в ней ни меланхолии, ни разочарования. Наверное, желание снова общаться с Билли, очень важным для нее человеком, превосходило любые желания сердца. Конечно, что-то изменилось и их дружба не была такой, как прежде, но, видя их переплетенные руки, я поняла, что со временем их отношения придут в равновесие и они всегда будут участвовать в жизни друг друга.

В один из дней я пригласила их к себе, чтобы вместе сделать домашку. И когда мы сидели за столом, я раскрыла им свое сердце, как книгу. Я все им рассказала о себе.

О том, как потеряв родителей, вошла в ворота сиротского приюта одинокая пятилетняя девочка; как мои дни в Склепе превратились в годы. Рассказала и о кураторше, которая вырывала из нас индивидуальность, как вырывают страницы из книг, которые не жалко рвать.