Творец слез

Время от времени он перебивал меня на середине фразы, но меня это не обижало. Он спросил, давно ли я здесь, нравится ли мне город. Спросил и про Ригеля. Услышав этот вопрос, я напряглась, как случалось каждый раз, когда Ригель примешивался к моему разговору с кем-нибудь.

— Не подумал бы, что он твой брат, — признался Лайонел, когда я туманно объяснила, что Ригель член моей семьи. Он разглядывал какое-то время мармеладного крокодила на своей ладони, а потом закинул его в рот.

— А кем еще он может быть, по-твоему? — спросила я, стараясь не думать о том, как Лайонел его назвал. Каждый раз, когда я слышала слово «брат» применительно к Ригелю, мне хотелось вцепиться ногтями в игрушку-антистресс, чтобы снять нервное напряжение. Лайонел фыркнул, качая головой:

— Забудь!

Он не спрашивал о моем детстве, и я умолчала про Склеп. Как и про то, что парень в доме на самом деле мне не брат. Было приятно делать вид, что я самая что ни на есть нормальная девчонка. Никаких казенных учреждений, никаких кураторов, никаких матрасов с дырками и торчащими пружинами. Я просто… Ника.

— Подожди, не выбрасывай! — остановила я Лайонела, когда он начал ломать палочку от фруктового льда. Он озадаченно посмотрел на меня, когда я забрала ее из его рук.

— Почему?

— Я их собираю.

У Лайонела засверкали искорки в глазах.

— Зачем они тебе? Неужели на досуге клеишь из них самолетики?

— Не-а. Накладываю их как шины к сломанным воробьиным крыльям.

Лайонел решил, что я шучу, и расхохотался.

Он смотрел, как я встаю и отряхиваю джинсы.

— Послушай, Ника…

— Да? — Я улыбнулась, повернувшись к нему. Мои серые глаза поймали его взгляд. Лайонел смотрел на меня, приоткрыв рот, и, казалось, не мог ничего сказать.

— У тебя… у тебя… такие глаза… — пробормотал он наконец, и я нахмурила брови.

— Что? — спросила я, наклонив голову.

Он торопливо покачал головой и провел рукой по лицу, отводя взгляд.

— Нет, ничего.

Я непонимающе посмотрела на него, но уточнять не стала, потому что пришло время прощаться. Меня ждала домашка.

— Увидимся завтра в школе.

Я пошла по подъездной дорожке, и Лайонел, кажется, понял, что ему тоже пора идти. Он колебался, прежде чем скороговоркой произнес то, что как будто вертелось на кончике его языка:

— Можем обменяться телефонами.

Я часто заморгала и услышала, как он прочистил горло.

— Если я пропущу школу, то смогу позвонить и попросить у тебя домашку.

— Но ведь мы в разных классах. классах.

— Это да, но на лабораторные-то ходим вместе, — не сдавался Лайонел. — А вдруг я пропущу какую-нибудь важную вивисекцию? Мало ли, ты же знаешь Крилла. Хотя если не хочешь, то ладно.

Лайонел оживленно жестикулировал, и я подумала, что он ведет себя немного странно. Я покачала головой, останавливая поток слов, улыбнулась и сказала:

— Записывай номер.