Уведу. Добьюсь. Присвою

Вот это сервис!

— Если Вы сейчас же меня не отпустите и будете преследовать, то я завтра же уволюсь! — выкрикнула я, пытаясь вывернуться из его железной хватки.

Босс остановился и неохотно разжал руки. Я вырвалась и тут же, чуть ли не бегом, направилась в сторону метро, чувствуя, как он смотрит мне вслед.

Ярость и злость плескались внутри. Обида. Разочарование. Вот он какой оказался! Ну, хорошо, хоть показал своё истинное лицо! Теперь я больше не буду питать по его поводу никаких иллюзий. Розовые очки спали, обнажая уродливую реальность.

Когда я приехала домой, ярость сменилась апатией. Сидела за столом, надолго уставившись в одну точку. Так и не смогла заставить себя поесть. Боль накатывала волнами, сжимая в тугой узел всё моё нутро. Не совсем понятно, почему мне было настолько больно, мы ведь общались-то всего ничего. Когда я успела так подсесть на него?

Всё виделось в чёрном цвете. Нужно будет искать другую работу, в любом случае. Вряд ли я смогу работать рядом с этим кобелём, пристающим у себя кабинете к своим сотрудницам. Ещё хуже Глеба Михайловича. Тот хоть лишь ко мне приставал. От других я про его домогательства не слышала. А этот — ко всем подряд. Ещё неизвестно, из-за чего Грымза тогда так вылетела из его кабинета. Теперь я уже ничему не удивлюсь.

Было мерзко и противно. Написала Полине. Спросила её, как она. Ответа не получила. Возможно, она уже легла спать. Я очень переживала за неё. Вдруг ей теперь придётся уволиться, и она останется без работы из-за домогательств начальника? Ох… Бедная девочка…

Принимая душ, я разрыдалась. Спала плохо, навязчивые образы не давали расслабиться.

Утром я выглядела откровенно плохо. Веки покраснели и опухли. Обильно умывшись холодной водой, попыталась спрятать неприглядный вид под макияжем.

Рабочий день начался как обычно. Полина опоздала. Она сегодня не улыбалась, а молча проскользнула на своё место.

С трудом дождавшись обеда, подошла к ней.

— Ты как? — я заглянула ей в глаза.

— Да нормально я, отстань, — буркнула она, отвернувшись.

Ох… я вижу, как «нормально». Мы спустились в столовую и она, подхватив свой поднос, уселась за другой столик.

Не хочет со мной делиться. Я её понимала. Я тоже все свои проблемы, неприятности и переживания предпочитала держать внутри, и никому не рассказывать.

Грустно вздохнула. Ладно, не буду навязываться. Надеюсь, вскоре она оправится от вчерашнего потрясения. Главное, чтобы гонения никакие не начались в её сторону.

Я его тогда точно убью! Гада такого!

Через некоторое время после обеда я увидела Артёма Владимировича в холле. Вид у него бы угрюмым. Твёрдой походкой он вошёл к нам в зал. Все испуганно замерли и с тревогой уставились на него. Лица побледнели.