Усмешка Люцифера

Очертил головку, поставил в центре метку. Точно так же нашел остальные штифты — всего шесть штук. Потом начал высверливать их бесшумной дрелью с ручным приводом — любимым инструментом «медвежатников». Сжимаешь пальцами рычаг на круглой ручке, похожей на ручку мопеда, внутри тихо жужжат шестерни, вращается шпиндель с тонким, как игла, алмазным сверлом, на пол летит мелкая металлическая пыль, насыпается горкой. Горка увеличивается. Вторая, третья… Шестая. В ход идут более крупные сверла, сворачивается серпантином ровная стружка. Пальцы одеревенели, плечо ноет от напряжения. Кажется, еще чуть-чуть, и рука отвалится.

Но первым сдался замок. Высверлив крепеж, Студент с помощью пинцета и отвертки сдвинул его в сторону, вывел ригель из паза на другой раме. Краем глаза глянул на часы: без десяти минут три. Да, провозился достаточно, но время еще осталось. Успевает. Рама беззвучно отъехала в сторону.

Студент протянул руку… и застыл на месте. Луч фонаря выхватил из темноты изъеденное морщинами лицо землистого цвета, отразился в узких лисьих глазах. В глубине витрины, там, где только что лежали в ряд на обитых бархатом полках царские шапки и короны, сейчас стоял низкий трон-топчан с резной спинкой. На троне, подобрав ноги, сидел древний старик азиатской внешности, мерно покачивая увенчанной шапкой Мономаха головой.

— Ты… Ты кто такой?.. — охрипшим голосом выдавил Студент. — Что тебе надо?

Старик молча разглядывал его, неподвижный, как сфинкс, и только маленькая голова в шапке — влево-вправо. Не фарфоровый старик, не белолицый, а живой, темный и сморщенный, как сушеная груша.

— Ты китаец, что ли? Тот самый китаец, да? — крикнул потрясенный Студент, но из горла наружу вырвался только свистящий шепот.

Голова замерла на месте и мелко-мелко затряслась. Губы старика раздвинулись в страшной улыбке.

— Почему ты решил, что я китаец, глупец? — послышался скрипучий голос с легким восточным акцентом. Старик смеялся. Сердце Студента провалилось в живот.

— Мои предки и родичи покорили Китай точно так же, как покорили Русь, и Крым, и Сибирь… Я — Узбек-хан, сын Тогрулджая, прямой потомок Чингиз-хана, правитель Золотой орды, хозяин этой шапки! Когда-то, очень давно, во дни моего могущества, я подарил ее одному из ваших великих князей, моему слуге и вассалу. Вскоре его убили, и шапка перешла к следующему князю. И дальше, и дальше, и так она переходила от одного к другому… И все они погибли. Спроси меня, человек: даровала ли она хоть кому-нибудь покой и долгую жизнь — или, наоборот, отнимала? Зачем ты тянешь к ней свои нечистые руки?

— Мне наплевать! — прорычал Студент. Внутри у него все дрожало, но злость была сильнее страха. — Я пришел за этой шапкой и все равно возьму ее!

Дробный фарфоровый смех рассыпался по залу.