Усмешка Люцифера

Чуть в стороне Целков, подняв плечи и разведя руки, оправдывается в чем-то перед Вышеградским. Сивого и след простыл. Широко улыбаясь, подошел Живицкий, зашептал горячо в ухо:

— Не знаю, что у них случилось, но это просто чудо! Дело шло к полному, разгромному провалу! В моей практике такой поворот впервые!

Научный руководитель исчез, несколько студентов и двое незнакомых солидных мужчин подошли с поздравлениями. Какие-то личности с портативными магнитофонами. Пять заслуженных красавиц томно улыбались. Ага, вот и девочка с удивленными глазами. Трофимов впился в нее взглядом, ожидая, что сейчас она почувствует и…

Его толкают в плечо.

— Иван Родионыч, где посуда?!

Живицкий, словно булавой, размахивал над головой бутылкой шампанского. Его древнегреческая богиня, скосив глаза к переносице, сосредоточенно прикуривала сигарету, заправленную в длинный мундштук.

«Здесь курить нельзя, — растерянно подумал Иван. И тут же, без всякого перехода: — Я защитился!!! Братцы, семь лет!!! Я сделал это!!!»

Ирка, запыхавшаяся, только что прилетевшая с работы с двумя спортивными сумками («Ой, у нас переаттестация, никак не могла раньше!»), радостно загромыхала бокалами и стаканами.

— За нового кандидата! За Ивана-победителя!

От волнения он осушил свой бокал залпом. Шампанское как-то странно обожгло горло и сразу ударило в голову. Иван открыл рот, выпучил глаза, закашлялся. Похоже, это было не шампанское.

— Нет, а что вы хотели, молодой человек? Глушить сладкую шипучку после такой победы?!

Где-то рядом испуганно хлопотала Ирка:

— Ой, Ванечка, Ванечка, ты как, в порядке?

А прямо перед ним расплывалось, ускользая из фокуса, довольное, похохатывающее лицо Афористова.

— До дна выпил? Пр-р-равильно! Напиток победителей!

Заливисто хохочет Железная Ната. Откуда взялась? Когда Трофимов приглашал ее на защиту, отказалась под благовидным предлогом — видно, кто-то шепнул, что будут проблемы. Сейчас вдруг примчалась, видно, опять шепнули (кто же это такой осведомленный шепчущий?) С Натой Петро и Николай.

— Ну что, старик, теперь в нашем подвале опять кандидат сидеть будет, а?!

Намек на Киндяева — тот был кандидатом. Неуместно как-то, нехорошо, после того как беднягу разорвал лев…

Петро подмигивает: наливай!

Трофимову кажется, что зал по-прежнему полон, как во время защиты. Никто не расходится. Все словно чего-то ждут.

А он даже не готовился. Вообще никак. В кармане двадцать пять рублей. Домой, что ли, вести эту ораву? Так ведь и дома шаром покати… Сам Живицкий, каналья, говорил ему: никаких ресторанов, никаких банкетов, плохая примета, не защитишься!..

А сейчас размахивает уже пустой бутылкой. Куда-то зовет.

— Ирка, что делать будем?

— Как что? Идем в факультетскую столовку.