Узел

— Вот и нашелся монстр, — вздыхаю я.

Никита интересуется ужином. Обещая разогреть, иду на кухню, оставляя отца и сына наедине.

— Не плачь, — шепчет Ариша и берет меня за руку.

Я не плачу. Но откуда она знает, что мне хочется разреветься?

— Это ты взяла его игрушку? Зачем?

Ариша медлит, не решаясь признаваться, но все-таки говорит:

— Хотела, чтобы он тоже поплакал и не обзывался на мою куклу.

— Вот видишь. Ты хотела насолить ему, а поругал он меня.

— Я ничего не солила.

— Так говорят. Насолить. Сделать плохо.

Малышка мотает головой:

— Я не хотела, чтобы он ругался на тебя.

— Я знаю. Просто, когда следующий раз ты захочешь проучить брата, сначала посоветуйся со мной. А сейчас иди играй. И больше не бери его вещи без спроса.

Ариша снова кивает головой и уходит к себе.

Разогретый ужин снова остыл, а Никиты все нет. Беседует с Максом. Не знаю уж, даст ли это свои плоды, у меня в голове вообще нет мыслей, не могу прийти в себя после его слов. Значит, я ему не мама. Возможно, он никогда меня не примет. Он помнит свою родную мать, и она для него единственная.

Стоя в раздумьях у окна и вытирая слезы, которые все-таки прорвались сквозь мое железобетонное самообладание, вдруг четко ощущаю чье-то присутствие. Оборачиваюсь, думая, что это Никита, но вижу Макса.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, — наконец говорит он.

— Я не обижаюсь. Я немного расстроена, но не обижаюсь. — Крепко обнимаю его, и Макс, босой, уже одетый в пижаму, ответно прижимается ко мне, задерживаясь в объятиях чуть дольше, чем обычно.

Может, я ему не настоящая мама. Но настоящая мать именно так бы и сделала, хотя, признаться, мне требуется немало сил, чтобы сказать то, что я сказала и сделать то, что я сделала. Именно это значит — быть мамой. Когда нет сил или настроения, делать и говорить то, что нужно, а не то что хочется.

Не только колкие слова мальчика вывели меня из себя, а вся ситуация в целом. Не только на него все навалилось. На меня тоже. Пытаешься успеть везде и всюду. В конце концов усталость берет свое, физическая, моральная. Но надо двигаться дальше и что-то решать. Что-то делать со всеми этими проблемами.

— Уложишь меня спать?

— Зубы почистил?

— Да. Аринка уже сама легла. И зубы почистила. А папа в душе.

— Умница. Золотой ребенок. В любой непонятной ситуации сразу ложится спать."

"— С завтрашнего дня пусть живет в своей комнате. — Макс забирается в постель, я укрываю его одеялом и целую в щеку. Еще один ритуал, который нельзя нарушать.

— Она же боится спать одна.

— Ничего она не боится, она давно уже привыкла. Пусть спит у себя, а то мало того, что мою комнату куклами завалила, так еще и пакостит.

— Она не специально.

— Ага, конечно. Конструктор мой сломала, учебники разрисовала…

— Хорошо. Завтра мы решим этот вопрос, обещаю.