Узел

Только тепло на дне желудка дает понять, что это был алкоголь. Постепенно это тепло разливается по телу, но не затрагивает сознание — оно так и остается ясным.

— Вам надо поговорить, — веско произносит Таисия. Ее слова падают в воздухе, как нож от гильотины.

Я уже не отнекиваюсь, а просто вливаю в себя коньяк.

— Надо! — требовательно настаивает она.

— Спрашивает меня вчера… ты стала, кем хотела? — хрипло вспоминаю я. — Не стала, бл*ть! Хотела мамой стать и не стала!

Тося знает, о чем я говорю. Тося в курсе и все понимает.

— Я всю жизнь не могу себе простить, что не вмешалась. — Садится рядом со мной и тяжело вздыхает. — Всю жизнь не могу себе простить. Такая дура… все время ведь лезла… но это был единственный раз, когда нужно было вмешаться, а я… — конфужено пожимает плечами.

— Сначала не стала, а потом уже поздно… — подсказываю, снова прикладываясь к стакану.

— Наверное.

— Не наверное, а точно."

"Я тоже тогда ничего не соображала. Была как в коме. Не осознавала реальность. Не понимала, что жизнь на самом деле длинная, а прошлое может быть ядом. Что это прошлое обязательно вернется в кошмарах. В лицах других, совершенно чужих мужчин, которые, истекая слюной, будут смотреть на мою грудь, а я буду мечтать, чтобы они исчезли с лица земли. В лице Филиппа, побывав у которого в очередной раз, наутро буду мечтать исчезнуть куда-нибудь самой…

— Скажи ему правду. Что ты…

— Я сама подпустила к себе это чудовище, которое зовется моей матерью. Вот и вся правда. Я сама! — тяжело говорю, и внутри все сжимается, пропитывается горькой виной, вгрызается в сердце бессильным желанием что-то изменить.

— Тогда я скажу, — легко обещает Тося. — Я это сделаю.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, пусть даже после этого ты меня возненавидишь.

Я поворачиваю голову, смотрю в глаза моей подруги и вижу, что это не бравада. На этот раз Тося действительно сделает, как обещает.

— Ладно, — ставлю стакан на журнальный столик и тянусь за сотовым. — Климова любит совершать бессмысленные подвиги, вот вам еще один.

Нет, все-таки я пьяна. Иначе бы не решилась вскрывать себя без наркоза — произносить вслух наболевшие за столько лет, звенящие в голове мысли.

Никита отвечает сразу. Спокойно, без какого-либо намека на раздражение.

— Нам надо поговорить, — сообщаю без обиняков.

— Сегодня, — то ли спрашивает, то ли ставит меня в известность.

— Сегодня, — подтверждаю. — Только не вздумай звать меня в какое-нибудь кафе, тошнит уже от этих посиделок. И не дай бог тебе сказать: «Заезжай в понедельник ко мне на работу». Адрес давай. Домой приеду.

Тут же получаю его домашний адрес в сообщении.

— Все, — с придыханием говорит Тося, — поехали, я тебя отвезу.

— Ты пила.

— Какой там… один глоток сделала.

— Э-э-э, нет.