Вечный капитан

Или прошлое? Я ведь до сих пор иногда, не полностью проснувшись, шарю рукой в поисках пульта от телевизора. Правда, во сне телевизор не смотрел ни разу. А было бы интересно!"

"Увидев, с какой стремительностью я слопал всё, Фион помрачнела. Поняла, что я не наелся, но, видимо, предложить больше нечего. Я поблагодарил ее, надел ремень, предварительно достав из него один солид. Положил его на ладонь Фион. Девушка смотрела на монету сперва с благоговением, затем с тем отчаянным безрассудством, которое появляется у женщин при входе в магазин дорогой модной одежды.

Мне показалось, что она держит золотую монету первый раз в жизни. А возможно, и видит.

– Купи хорошей еды, – сказал я, возвращая Фион на землю, и еще жестами показал, потому что она продолжала в мечтах тратить деньги на что-то более важное, чем пища.

– Да, – молвила она и зажала монету в руке.

Я вышел во двор. Сапоги были сырыми, пришлось гулять босиком. Я прошелся по деревне, говоря всем «Доброе утро!». У деревенских мои слова вызывали улыбку, но все отвечали мне с приязнью. Это были женщины, причем много молодых и, судя по их ожидающим взглядам, одиноких, и дети от четырех-пяти лет и до пятнадцати.

Мужчин старше пятнадцати лет и детей моложе четырех не видел. Может быть, мужчины где-нибудь на промысле или на войне, что тоже вид промысла, только более опасный. Зато отсутствие детей моложе четырех лет вызвало у меня подозрение, что деревня года три-четыре назад попала под зачистку.

Из одного двора, расположенного на внешнем круге, доносился звон молотка по железу. Я пошел на этот звук. Не знаю, можно ли здесь заходить во двор без приглашения хозяина, но кузница все-таки общественное место.

Она была небольшая, пахла дымом и окалиной. Горн с мехами, возле которого свалена куча древесного угля, наковальня, бочка с водой для закалки, стол из толстых досок, на котором лежали инструменты – большие клещи, два зубила, два напильника, три пробойника, маленький молоточек и кувалда – и возле которого стояли две колоды вместо стульев. В горне горели угли, уже покрывшиеся темно-серым налетом. Седой хромой старик, встречавший меня вчера на входе в деревню, молотком среднего размера ковал заготовку для ножа, которую держал клещами.

Я поздоровался. Он кивнул в ответ, но работу не прекратил. Тогда я присел на колоду, стал ждать. Старик, казалось, не замечал меня. Спешить мне было некуда, поэтому спокойно наблюдал за ним. Говорят, что можно бесконечно долго смотреть на текущую воду, горящий огонь и работающего человека. А уж если два эти пункта соединяются…

Кузнец закончил ковать, сунул заготовку в горящие угли, немного поработал мехами, раздувая огонь. Только после этого он сел на вторую колоду лицом ко мне.