Вечный капитан

Обратно плыл кролем, но продвигался вперед медленнее, чем брасом. На берегу стояли мальчишки, наблюдали, как я сражаюсь с течением. Так хорошо плавать, как я, они не умели, хотя выросли на берегу моря. Да и шибко тут не поплаваешь. Даже сейчас, в июне, температура воды, как в Сочи зимой, – градусов десять-двенадцать. Я добрался до мелководья и дальше пошел, потому что руки устали грести. Пацаны ждали, когда я вытрусь и оденусь. Их, как и людей шестого века, очень заинтересовали татуировка и шрам на животе.

– Что там нарисовано? – спросил самый смелый или любопытный.

– «Роза ветров», – ответил я на английском.

Это им ничего не говорило.

– Герб моего рода, – добавил я на смеси латыни и валлийского и показал гемму на своем перстне-печатке.

Теперь было понятно. Про шрам не спросили. Наверное, слышали о нем. Мои бабы должны были рассказать о шраме всей деревне еще в первый день. У них тут так мало интересных новостей.

Вечером провел очередную тренировку. Когда они работали парами, заметил, что играют в поддавки – бьют по подставленному мечу. Не специально. В мозг въелось, что своего бить нельзя, вот рука и направляется туда, где не заденешь тело приятеля.

Да и самому не хочется получить от него в ответ. Только в бою будет враг, а не приятель, там поддавки кончатся смертью.

Я остановил тренировку. Объяснил им эту ошибку и приказал подходить по одному и биться со мной. Мало кто парировал больше двух моих ударов. И получал по плечу так, что ронял меч.

– В бою остались бы без руки, а потом и без головы. Там вас жалеть не будут. Так что, если вам дорога жизнь напарника, не жалейте его, и он пусть не жалеет вас, – объяснил я им.

Дело сразу пошло веселее. То тут, то там кто-то вскрикивал от боли или ронял меч. Но никто не ревел и не сдавался. Я переходил от пары к паре, брал сначала одного за руку с мечом, став сзади него, и фехтовал вместе с ним, чтобы почувствовал, как надо наносить и блокировать удары, а потом то же проделывал с его напарником. Так меня самого научили косить. Теоретически я знал, как надо махать косой, но она почему-то все время встревала в землю. Видя, как я уродуюсь с одолженной у него косой, мой сосед по деревне Саша Шинкоренко, потомственный крестьянин, поскольку не потомственных крестьян не бывает, просто некоторые не знают свою родословную, встал сзади меня и моими руками прокосил пару метров.

И я сразу научился.

Наевшись мяса и на ужин, я половину ночи радовал Фион. Наверное, она пожалела, что много мяса отдала соседям. Теперь она после занятий любовью только смеялась. И болтала. Я уже понимал многое из того, что она говорила, но сам говорил пока с трудом. В валлийском языке, как и в любом другом, есть свои тараканы.