Вечный капитан

Сзади меня стоял священник в темной рясе почти до пола, подпоясанной красным витым шнурком, – мужчина лет тридцати пяти с тонзурой, окруженной темно-русыми волосами, и выбритым узким лицом.

– Давай поговорим на латыни, – предложил я.

– С удовольствием! – согласился священник. – Здесь редко встретишь человека, говорящего на этом божественном языке! Особенно воина.

– Я долго жил среди ромеев, – сообщил ему.

– А что тебя привело сюда, сын мой? Хочешь исповедаться, причаститься? – поинтересовался он.

– Хочу узнать, какой сейчас год от рождества Христова, – ответил я.

– Тысяча сто тридцать девятый, – посчитав в уме, ответил удивленный священник.

Как догадываюсь, они еще пользуются летоисчислением от сотворения мира.

– А зачем тебе, воину, это знать? – спросил он.

– Да поспорил я с одним рыцарем, – ушел я от ответа.

– И кто оказался прав? – насмешливо поинтересовался священник.

– Угадай с двух раз, – ответил я с улыбкой.

Священник хихикнул и удовлетворенно закивал головой.

– Ты не норманн, не сакс, не валлиец, – пришел он к выводу. – Византиец?

– Нет, – ответил я.

– А кто? – спросил священник и с улыбкой добавил: – С двух раз не угадаю!

– Рус, – признался я.

– Насколько я знаю, твои земли далеко отсюда, – поделился священник знанием географии.

– Очень далеко, – согласился я. – Так что теперь я живу здесь.

– Русы, как я знаю, принадлежат к греческой церкви, – дипломатично сказал священник.

Его коллеги при разделении церквей лет сто назад, заявили, что православные такие язычники, что от них даже бога тошнит. Мне, атеисту, было плевать на обряды.

– Я давно уже здесь и принадлежу римской церкви, – сказал я и перекрестился слева направо.

Священник перекрестился вслед за мной, однако развивать тему не стал.

– Кому служишь? – спросил он.

– Уже никому. Ищу нового сеньора, – ответил я.

– Графу Честерскому нужны смелые рыцари, – сообщил священник.

– Граф еще не знает, что я смелый, – пошутил я.

– Всё в руках божьих, – произнес священник, снова перекрестился и посмотрел в сторону ризницы, давая понять, что у него есть дела поважнее. – Чем еще тебе может помочь наша церковь Святого Иоанна?

И тут меня осенила блестящая идея:

– В грехе живу, святой отец.

– Не только могу, но и должен, сын мой! – воскликнул священник.

– Сколько будет стоить? – спросил я.

– Сколько не жалко пожертвовать богу, – ответил он.

– Могу позволить себе пожертвовать один пенни, – произнес я. – У меня сейчас не лучшие времена.

– Каждое подаяние будет принято и каждая молитва услышана, если идет от чистого сердца! – сказал священник.

Я понял его слова, как согласие:

– Когда можно прийти?

– В любое удобное время, – ответил он.