Вечный капитан

Следующему тяжелораненому не придется долго страдать.

Добирались до берега часа три. К тому времени раненый затих. Как оказалось, умер. Отнесли его метров на сто от лагеря и там закопали в углубленной яме, образовавшейся при падении дерева. Ребята хотели его раздеть, но я запретил:

– Пусть лежит одетый. Не так холодно будет."

"Заканчивался отлив, поэтому мы занялись перегрузкой товаров из кибиток на шлюп. В первой сверху были шерстяные ткани, а внизу мечи в ножных и двуручные топоры с длинными лезвиями – датские, как их здесь называли. На второй сверху тоже ткани, льняные и шелковые.

Под ними – покрытая черным лаком кольчуга двойного плетения с капюшоном и рукавицами, покрытая черным лаком во всех местах, кроме надраенных до блеска бронзовых пластин на плечах и локтях и набранных из бронзовых колец креста на груди и каемок по горловине и подолу. К ней прилагались шоссы с бронзовыми пластинами на коленях и каемками по низу из бронзовых колец. На самом дне лежала посуда из бронзы и олова. В третьей кибитке везли три больших бочки вина. Сперва мы погрузили бочки, поставив в кормовой части трюма. Потом сняли с кибиток колеса и положили их на дно трюма. Колеса в телегах – самое ценное. На них постелили войлок с кибиток, на который сложили доспехи, одежду и обувь убитых, их оружие и то, что везли на продажу, седла и упряжь лошадей, а сверху ткани дешевые, ткани дорогие, кольчугу с шоссами и кольчугу купца. Последними завели на шлюп серого в яблоках жеребца и самую лучшую гнедую кобылу. Я все-таки следовал совету скифов и предпочитал гнедых лошадей. Остальных лошадей отвели на большую лесную поляну, где, спутав передние ноги, отпустили пастись. Травы там должно хватить на несколько дней. Уверен, что мы обернемся быстрее.

В кибитках был еще и запас еды: копченый свиной окорок, сыр, вареные куриные яйца и хлеб. Я показал экипажу, как на костре обжаривать кусочки хлеба и окорока, нанизанные поочередно. Сало таяло и пропитывало хлеб, который становился намного вкуснее. Умяли все за милую душу. Хотя вид у ребят был не очень веселый. На них как бы падала тень погибшего товарища.

Вскоре прилив оторвал шлюп от грунта, и мы отправились домой. Добрались через сутки.

Ошвартовавшись, начали выгружаться. На берегу, как обычно, собралась вся деревня. Им было интересно посмотреть, что мы на этот раз привезли.

– Кто из них мать убитого? – спросил я Умфру.

– Вон та, рядом с которой два мальчишки, – показал он.

Эти мальчишки поднимали чучела во время наших учений. Я пару раз угощал из за это хлебом с медом. Они смотрели на меня, ожидая чего-то приятного. Только мать сразу поняла, почему я подошел. Своего старшего сына она не увидела среди тех, кто разгружал шлюп.