Вечный капитан

Деревенские узнали, что идет войско, и припрятали самое ценное. А может, успокаиваю свою совесть. Хотя все равно их бы ограбили, причем похлеще. В соседнем дворе рыдает женщина. Если бы насиловали, орала по-другому. Значит, кого-то убили. Джон высыпает зерно, которое не влезло в мешок, перед лошадьми и идет в хлев. Во двор слетелись воробьи. Они осторожно воруют зерно у лошадей.

– Дай мне окорок, – говорю я Умфре.

Оруженосец дает мне кость, на которой еще осталось с килограмм копченого мяса. После этого ему наконец-то удается завязать добычу в узел. Крепит его к седлу.

Я отрезаю кусок окорока.

Он не жирный и приятный на вкус, даже без хлеба идет хорошо. Отрезаю еще два куска и жестом подзываю детей. Они боятся отходить от бабушки. Женщина догадалась, зачем я подзываю, и подтолкнула мальчика ко мне. Тот прошлепал грязными босыми ногами по мокрой земле, остановился рядом с лошадью, смотрит на нее внимательно. Кажется, что Буцефал его интересует больше, чем еда. Но, получив кусок окорока, сразу впивается в него зубами и бегом возвращается к бабушке. Та подталкивает ко мне внучку. Девочка, получив еду, сперва возвращается к бабушке и только потом начинает есть.

Из хлева выходит Джон с большой охапкой сена, связанной веревкой. Крепят ее вдвоем на круп жеребца Умфры. Они собираются еще что-нибудь найти, но я даю им окорок и говорю:

– Хватит. Оставьте что-нибудь на следующий раз.

Лошади успевают съесть почти все зерно, когда по деревне разносится приказ возвращаться. Мы выезжаем со двора, и я успеваю заметить, как женщина становится на колени и начинает собирать зерна, недоеденные лошадьми и воробьями.

26

Вустер стоит на берегу реки Северн. Размером с Честер.

Защищен широким рвом с водой и валом с частоколом поверху и несколькими башнями. Каменные только надворотные башни. Поражала степень деградации защитных сооружений за пятьсот с лишним лет. В шестом веке в Византии город такого размера был бы окружен каменной стеной метров восемь высотой и метров пять шириной. Каждая башня была бы надежнее, чем все сооружения этого города. Впрочем, нападающие тоже не отличались широким набором осадных орудий. Я не видел вообще никаких. Правда, стоило нам обосноваться, как со всех сторон послышался стук топоров. Я тоже отправил своих оруженосцев в лес, чтобы нарубили деревьев на лестницу."

"На следующий день пехота начала засыпать ров в нескольких местах. Сперва бросали ветки, небольшие деревца и камни. Во рву было течение, которое уносило большую часть брошенного. Затем начали носить корзины, сплетенные из ивовых прутьев и натрамбованные землей, причем бросали сразу по несколько штук в одно место. Из-за частокола по пехоте постреливали лучники, но не очень активно. Видимо, берегли стрелы, чтобы достойно встретить штурм.