Вечный капитан

Один из визитеров лежал ниц и не подавал признаков жизни. Был он худ и жилист. Волосы черные и курчавые. На лице растительность жиденькая. Из одежды только лента луба, закрепленная к поясу из лианы и свисающая спереди, прикрывая стыд. Босые ноги с маленькими, детскими ступнями. Стрела попала ему в левый бок и вылезла на треть из правого. Рядом с аборигеном лежал гарпун длиной с метр. Костяной наконечник был зазубрен с одной стороны. Второй гарпун примостился во впадине между мешками там, где сидел второй гребец, исчезнувший бесследно. Если даже добавить к ним кожаные мешки, половина которых отойдет купцу, то добыча, конечно, не ахти.

Зато не допустил кражу, отработал обещанные мне деньги.

Я выдернул стрелу, помыл ее в море и положил на камень сушиться.

Купец Арадму, молча наблюдавший за мной, произнес тихо:

— Сегодня больше не нападут, они трусливые. Можешь поспать, я назначу в караул другого.

— Не надо, — отказался я. — Привык уже дежурить ночью, всё равно не засну.

— Как хочешь, — сказал он и вернулся к месту своего ночлега, где потушил факел, сунув в мелкую гальку и повертев.

11"

"Подход к устью реки Евфрат я не узнал от слова совсем. В последний мой визит в эти края в двадцать первом веке реки Тигр и Евфрат километрах в двухстах от Персидского залива сливались, превращаясь в реку Шатт-эль-Араб (Арабский берег). Сейчас они впадают порознь. Евфрат называется Бурунуну (Река народа), а Тигр — Идигина (Бегущая вода). Между ними, ближе к устью Евфрата, большой низкий остров, поросший тростником, которого в будущем не будет, то ли уйдет под воду, то ли станет частью материка.

Как по мне, лучше бы это случилось пораньше, потому что остров — рассадник комаров. Они здесь крупные и злые. За ночь, что мы провели рядом с островом на материке, выдули из каждого члена экипажа, как минимум, по литру крови. Я утром проснулся с покусанными и испачканными кровью лицом и руками, хотя прятался, несмотря на жару, под овчину. Мне сразу вспомнились днепровские плавни, где комары, выросшие на казацкой крови, тоже были безбашенными и беспощадными.

Утром продолжили путь по реке Евфрат. Оба берега поросли тростником, а дальше шли леса-не леса, но заросли деревьев.

В будущем оба берега реки Шатт-эль-Араб были голыми, даже тростник встречался редко. И вообще, по пути нашего следования вдоль берега Аравийского полуострова я сделал несколько удививших меня открытий. Во-первых, песчаных пустынь не было совсем. Купец Арадму заверил меня, что нет их и дальше от берега, и по всему Аравийскому полуострову. Если бы были, он бы точно знал. Во-вторых, или как следствие из первого пункта, нет и песчаных бурь.