Вечный капитан

Большие пальцы рук он засунул за тряпичный красный пояс, завязанный спереди на замысловатый узел, напоминающий модный в предыдущую мою эпоху галстучный узел аскот.

— Разреши помочь тебе, ответить на твои вопросы, чужеземец? — медленно и четко произнося слова, что говорило о навыках общения с носителями других языков, предложил он на шумерском.

— Да, — коротко ответил я и представился, задрав, как до предела свой социальный статус, чтобы не расходился с тем, что сказал купцам: — Шура, младший сын энси Гипербореи.

— Меня зовут Убартут. Я — уммия (отец) этой эдубы (дома табличек), — показал он на двухэтажное здание, расположенное слева от зиккурата.

Так понимаю, это директор единственной городской школы. Арадму учился в ней. Как догадываюсь, проявил способности в счете, но имел большие проблемы с письмом и чтением, поэтому, вопреки надеждам родителей, в чиновники не прошел, подался в купцы.

— Я готов ответить на твои вопросы, рассказать о нашем городе, а потом послушать рассказ о твоей стране, — повторил Убартут свое предложение.

— С радостью воспользуюсь твоей помощью, — помогая себе жестами, сказал я.

 — В первую очередь я хотел бы узнать, как устроено управление царством Урим, городом Уром и этим храмом?

— Начну отвечать на твой вопрос с конца, от простого к сложному — назидательно, как новенькому ученику, произнес уммия. — Разговор будет долгим, так что давай зайдем в эдубу, спрячемся от солнца.

— Мы не помешаем ученикам? — напомнил я.

— Эдуба пуста. Все ученики отпущены по домам до конца сбора урожая, приедут послезавтра, — проинформировал он.

Неужели и у них действует славная советская традиция отправлять школьников и студентов на уборку урожая?!

Словно угадав мой немой вопрос, Убартут разъяснил:

— Большая часть наших учеников — дети крупных землевладельцев.

Они должны научиться у родителей управлять хозяйством, поэтому на время всех важных сельскохозяйственных работ мы отпускаем их. Боги привередливы, могут в любой момент лишить родительской поддержки, и тогда юношам придется самим вести дела.

Школа представляла собой несколько небольших помещений с кожаными занавесками, закрывающими вход.

Мы вошли в первое. Это была прямоугольная комната метров пять длиной и четыре шириной. В ней было несколько облицованных кирпичом узких и низких платформ — мест для сидения, рассчитанных на одного, двух или трех учеников, судя по количеству кусков овчины, лежавших сверху. Никакой закономерности в расположении платформ и количестве мест на них я не заметил, как будто делал пьяный строитель по своему усмотрению. Скорее всего, это было не так, но высокий смысл пока не доходил до меня, тупого.