Вечный капитан

Совмещение правосудия с царством мертвых наводило на грустные мысли, а хранение клятв со смертью — на веселые. При нашем приближении жители города и сбежавшие в Шушан крестьяне вышли на крепостные стены, чтобы, наверное, визуально оценить опасность. Уверен, что их очень порадовали горцы-эламиты в моем войске. Я доверил жителям гор самую важную часть похода — грабеж окрестностей. Их добрые дела постучали во все дома в радиусе пары даннов от города. В некоторые стучали так настойчиво, что дома сгорели дотла. Я не мешал им. Разделяй и властвуй.

Шушан мы обложили по всем правилам осадного искусства, в котором я поднаторел в Средние века.

На берегу реки выше и ниже города стояли караулы из лучников, которые не давали проплывать лодкам. Река Керхе в этом месте неширокая и с быстрым течением. Горожане переправлялись на другой берег, но вверх или вниз по течению не совались. То есть, подвоз продуктов и другого снабжения был, но в малом количестве. Дерева здесь было много, поэтому мои саперы с помощью копейщиков начали изготовлять два тарана, мостки для пересечения рва и лестницы. Мостки и лестницы предназначались для введения в заблуждение шушанцев. Посылать своих воинов на стены я не собирался."

"На шестой день осады, когда жителям Шушана стало ясно, что это не грабительский налет, что уходить без добычи мы не собираемся, ко мне прибыли парламентеры. На этот раз ими были жрецы, которые хоть и молились другим богам, однако так же брили головы и носили такие же фетровые шапочки и синие льняные рубахи, как их шумерские коллеги. Их пришло пятеро. Все разного возраста: от лет тридцати до шестидесяти. Самый старый, наверное, верховный жрец храма Иншушинака, при ходьбе опирался на плечо самого молодого.

Видимо, салага исполнял роль посоха или костыля и заодно поводыря, судя по катарактам на глазах старика. Я предложил руководителю посольства сесть напротив меня. Остальным пришлось стоять. В ногах правды нет, а дипломатам она ни к чему.

— Мне сказали, что ты — земное воплощение богини Нанше, — тихим скрипучим голосом начал переговоры на прекрасном шумерском языке старый верховный жрец, глаза с катарактами которого смотрели как бы сквозь меня.

Наверняка получил образование в Шумере, скорее всего, в Ниппуре.

Было бы странно, если бы он начал с чего-то другого, а не с богов. Наша профессия — наши разговоры и наоборот.

— Может быть, она использует мое тело, но я об этом не знаю, — улыбнувшись, ответил я уклончиво. — Главное, что она помогает мне.

— Да, боги на твоей стороне, — согласился он. — Узнать бы, чем мы провинились перед ними?!

— Могу подсказать, — произнес я. — Нападать на вас я не собирался. У меня был конфликт с горцами, которые начали наглеть.