Вечный капитан

В придачу к доспеху в центре лодки на банке прихвачен кончиком сагайдак с луком и двумя колчанами стрел. В одном колчане стрелы тяжелые со стальными и бронзовыми бронебойными, четырехгранными наконечниками, во втором — легкие и специальные: срезни с месяцеобразными наконечниками, шиловидные против кольчуг, тупые охотничьи на птицу.

Я отвязываю сагайдак, надеваю его через плечо и смещаю за спину, чтобы не мешал при ходьбе, а потом властным жестом показываю подошедшим стражникам, чтобы взяли остальные мои вещи. В мире, где все постоянно воюют, воин, даже чужестранец — уважаемый человек, а знатный воин — вдвойне, если ни втройне.

Жизнь может повернуть так, что уже завтра будешь воевать под его командованием, и от его решения будет зависеть твоя судьба. Я не жду, чтобы убедиться, выполнят мой приказ или нет. Я в своем праве. Я привык, что мне подчиняются беспрекословно. Я иду к калитке в крепостной стене, а негры молча, взяв копье в левую руку, правой забирают мои вещи из лодки и шагают следом.

Дверь изготовлена из сухих легких досок толщиной сантиметра два. Из какого дерева — ни в жизнь не угадаю. К каменному косяку прикреплена тремя толстыми и широкими кожаными петлями.

Открывается внутрь, но при желании, перекосив на длинноватых петлях, можно и наружу. Дальше шел немного расширяющийся тоннель длиной метров пять. Мне показалось, что в нем даже жарче, чем снаружи. Мое тело сразу покрылось испариной, словно зашел в натопленную сауну. Вместо двери на противоположном конце тоннеля по обе стороны у стен были сложены прямоугольные блоки из ракушечника. Еще больше их было снаружи, частично сложено, частично растаскано по длинному, метров тридцать, прямоугольному двору, огражденному с двух сторон крепостной стеной, с третьей — двухэтажным зданием с плоской крышей, четырьмя входами и восемью узкими окнами-бойницами на втором этаже и четырьмя на первом, скорее всего, казармой, а с четвертой — трехметровыми дувалом с воротами на кожаным петлях, закрытых побелевшей от времени жердью. Возле левого дувала стояла двухколесная колесница, легкая, из тонких жердей, обтянутых кожей. В колесах по шесть спиц, покрашенных в черный и красный цвет. Колеса и особенно количество спиц наводило на мысль, что я значительно передвинулся по времени. На судах, захваченных в предыдущую эпоху в этих краях, мне попадались повозки с такими же сплошными колесами, какие были и у шумеров. Не знаю, с какой скоростью сейчас движется прогресс, но ему явно потребовалось бы несколько веков, чтобы дорасти до легких колес с шестью спицами. Дверь в здание рядом с колесницей, судя по лошадиным ароматам, вела в конюшню. На тех блоках ракушечника, которые находились в тени, сидели стражники, негры и семиты. Все без макияжа.