Вечный капитан

Я свистом подозвал Пентаура на колеснице, после чего погнался за подранком. Там, куда побежал раненый самец, нет обширных густых зарослей, негде спрятаться. Мы неспешно ехали по оставленной за земле дорожке из темных пятен крови, которая быстро подсыхала. Самец одолел километра три. Мы нашли его лежащим на правом боку, а левый, залитый кровью, при дыхании медленно поднимался и опускался. Пентаур одним движением перерезал самцу горло, прекратив мучения, после чего выдернул уцелевшую стрелу, протер ее горстью красновато-коричневой пыли.

Пока из туши газели вытекала кровь, мой катана разрезал шкуру на животе, вывалил наружу влажные, скользкие кишки и обрезал их. Египетская нищета ест кишки, а семиты брезгуют. Часть мяса я отдам Пентауру, часть — Табубуи в счет оплаты жилья и чтобы приготовила для меня, часть обменяю на нужные предметы, продукты, услуги… Все остальное тоже пойдет в дело: шкуру продам кожевнику, рога — мастеру по рукояткам для ножей и прочим костяным поделкам, копыта — изготовителю клея. Я опять живу в мире, где нет мусорных свалок и даже такого понятия, как мусор.

Всё можно использовать вторично, третично… Такое впечатление, что только трупы людей здесь ни на что больше не годны. Впрочем, это до поры до времени. В девятнадцатом веке продвинутые англичане доберутся до древних египетских захоронений и начнут перемалывать мумии и использовать, как удобрения, для своих полей.

Глава 8"

"Приезд фараона Мернептаха был обставлен празднично. Толпы народа собрались по обе стороны канала, по которому длинное речное судно под названием «Любимец Амона», расписанное золотыми, красными, зелеными и синими красками, прошло на веслах к главным воротам Белой крепости.

Самого фараона увидели только те, кто находился возле этих ворот. Остальные, и я в том числе, удовольствовались лицезрением большой надстройки в центре судна, закрытой со всех сторон плотной материей с нарисованными на ней подвигами фараона. Несмотря на то, что правит всего четвертый год, Мернептаху уже за шестьдесят. Его отец Рамсес Второй жил слишком долго, и все это время наследник носил клок волос над правым ухом, считаясь ребенком. Это не помешало ему поучаствовать в нескольких войнах, о чем и сообщали рисунки на стенах надстройки. Кстати, одной из его жен является родная сестра Исетнофрет. Наверное, таким простым способом решают вопрос удачного замужества фараоновых дочерей. Не выдавать же их — упаси господи! — за туземных князьков или неблагодарных подданных.

На следующий день случилась раздача подарков старшим командирам.