Вечный капитан

Вот только направление ветра никак не мог определить. Казалось, что он дует со всех сторон сразу. И не видно было ни одного маяка. Я не мог понять, в какой стороне берег. Тогда возникла другая мысль: а надо ли догонять? Яхта уже набрала ход. Несется со скоростью узлов пять-шесть, если не больше. Не мне за ней гоняться. Через несколько часов ее выбросит на берег где-нибудь возле Севастополя. При условии, что не сорвет парус, потому что ветер завывал всё сильнее. Так что надо выбираться самому, а ее найдут завтра утром. Придется, конечно, раскошелиться на ремонт, но это не самое страшное. Ветер дул к берегу, значит, и волну идут туда. Пусть и меня отнесут. Я лег на спину и расслабился. Главное, сберечь силы, пока не рассветет и не определю, куда надо плыть.

2"

"Солнце припекало руки и ноги, не прикрытые одеждой. Особенно зудела правая голень. В голове постукивала кровь, редко, но гулко, причем била в одно место, расположенное немного выше правого уха. После каждого удара накатывала легкая тошнота. Я открыл глаза. В нескольких сантиметрах от них был светло-коричневый каменный пологий склон, изъеденный ветрами и дождями, на котором я лежал ниц метрах в трех от кромки прибоя. Значит, выплыл… Что не удивительно: пловец я хороший, часто с городских пляжей уплывал так, что берега не видно, и возвращался только через два-три часа. А вот как я выгреб на этот раз – хоть убей, не помню.

Правая голень зазудела сильнее, я решил почесать ее. Рука двигалась словно в вате, как бывает во сне. На голени была ссадина, длинная и широкая. На голове тоже, но узкая и короткая, примерно полсантиметра на два. Кровь уже подсохла, а рана вроде бы не опасная, до свадьбы доживет. Я осторожно, превозмогая несильную боль во всем теле, перевернулся на спину. На небе ярко светило солнце в окружении нескольких небольших белых облаков. Ветер стих. Такое впечатление, что ночной бури и не было. Я попробовал встать, но выпрямиться не смог, потому что закружилась голова и подкатила тошнота. На четвереньках переместился на ровную площадку, которая частично была в тени, сел там. Точнее, полусел, полулег. В тени как-то сразу стало полегче, тошнота отступила. У меня появилось впечатление, будто помолодел лет на десять. На чем оно основывалось – не знаю. Трагедия старости заключается в том, что в душе тебе всего двадцать пять, а вот тело перестает с этим соглашаться, с каждым годом всё быстрее устает и всё чаще болеет. Сейчас, не смотря на боль во всем теле, я не чувствовал усталости, точно знал, что через несколько минут восстановлюсь полностью и без труда дойду до ближайшего населенного пункта. Впрочем, не совсем без труда. Придется идти босиком по камням, к чему я не привык. Это тебе не по яхте шлепать босыми ступнями.