Вечный капитан

"

"Погибать, выручая незнакомых, совершенно чужих мне людей, я не собирался. Мне нужна была колесницы, оставшаяся без экипажа. Пара красивых и дорогих белых лошадей неторопливо влекла ее в нашу сторону по обочине, где была трава, пожелтевшая, выгоревшая на солнце. У моих шанфрон (защита головы) и пейтраль (защита груди) были двухслойные, снизу кожа, сверху войлок, дешевые и надежные, а у этих — кожа, покрытая сверху красной льняной тканью с золотой бахромой. Дорого и менее надежно. Зато очень красиво. Сбруя с многочисленными бляшками и висюльками, золотыми и серебряными.

Если продать всю эту дребедень, хватит еще на одну колесницу. Скорее всего, принадлежала какому-нибудь придворному из свиты наследника. На полу колесницы, ближе к обрезу, была лужица свежей алой крови. На этом месте должен был стоять сенни, хотя в бою всякое бывает. Кнут, копье и щит отсутствовали, но полные колчаны со стрелами и дротиками были на местах. Я шлепнул лошадей по спинам вожжами, направляя на дорогу.

— Едь первым! — крикнул я Пентауру. — И не спеши!

Как я предполагал, отважные египетские воины, сумевшие выбраться из засады, остановились на том месте, где был последний привал.

Люди предпочитают останавливаться в знакомых местах. Здесь и напасть на нас труднее, склоны холмов далеко. Уцелело не так уж и мало колесниц. Корпус «Ра» почти не пострадал, из «Амона», на которого пришелся основной удар, уцелела четверть, а из «Птаха» — всего несколько колесниц, но говорили, что большая часть прорвалась вперед, и надеялись, что сможет добраться до своих.

— Это колесница Сендемеба, сына носитель опахала Небамона, — сказал мне юноша лет пятнадцати, колесничий из корпуса «Амон», когда я привязывал вожжи трофейной колесницы к задку, чтобы Пентаур присматривал за обеими.

— Не знаю, чья она была, но знаю, что мертвым колесницы не нужны, а добытое в бою принадлежит тому, кто захватил, — ответил я.

— Вся добыча принадлежит фараону! — ожесточенно возражает юноша.

Я догадался, в чем причина его нервозности, и произнес спокойно:

— Послушай, твоего друга убил не я, а шасу. Я всего лишь забрал его колесницу, чтобы не досталась им. Или было бы лучше, если бы на ней разъезжал вражеский воин?

Юноша молчит, набычившись.

Крыть ему нечем, но и соглашаться неохота. Кто-то ведь должен ответить за гибель его друга. Так ничего и не сказав, он крутанулся на пятках и быстро зашагал в сторону колесницы, украшенной золотом богаче остальных, возле которой стояли уцелевшие командиры и их приближенные и, отчаянно жестикулируя, что-то обсуждали. Наверное, выясняли, кто первый прискакал сюда, чтобы вручить победителю золотого… — пока не знаю, кто у египтян считается самым трусливым зверем.