Вечный капитан

Те, кто покрикивал на них — в коротких, до колена, красноватых шерстяных туниках без рукавов и с примитивным орнаментом черными крестиками по подшитому подолу. Головной убор — соломенную шляпу с узкими полями — был только на одном человеке, как догадываюсь, капитане и/или хозяине разгружающейся галеры. Это был низкорослый толстяк с красным потным лицом, который часто вытирал его, лоб и, приподняв шляпу, обширную лысину куском мятой, льняной материи — то ли большим носовым платком, то ли маленьким полотенцем. Выше галер по берегу на шестах в несколько рядов были растянуты на просушку рыбацкие сети.

Одну чинил старик в экзомисе — куске грубой ткани, пропущенном под правой рукой, скрепленном на левом плече и подпоясанном замусоленной бечевкой с растрепанными концами.

Я вытянул лодку на берег, упаковал свои вещи, чтобы удобно было нести. Спасательный жилет опять пропал вместе с нажитым непосильным грабежом. Я уже успел смириться с этим, поэтому даже обрадовался, что меньше надо нести. Жилет был очень неудобной поклажей. Подумал, брать весла или нет? Решил, что, если захотят, украдут лодку и без весел.

Мне она по большому счету не нужна. И так руки растер, пока догреб до острова. Добираться таким же способом до расположенного по соседству Родоса или любого другого острова у меня не было желания. Попробую продать лодку и на вырученные деньги купить место на одной из галер.

Я подошел к толстяку в соломенной шляпе, спросил на том греческом, на котором говорили в предыдущую эпоху:

— Куда поплывете?

— В Афины! — ответил он таким тоном, будто я спросил о несусветной глупости.

— Вторая галера тоже? — поинтересовался я, чтобы раззадорить его еще больше.

— Она с Родоса! Разве не видно?! — воскликнул толстяк.

Как по мне, галеры были похожи. Разве что у ближней зрачки нарисованных глаз были синие, а у дальней — красные, как у запойного алкаша. Насколько я помню по шестому веку новой эры, вино на Родосе, особенно красное, было лучше, чем на других греческих островах, за исключением Хиоса, так что не удивительно было приобрести такие зрачки.

— Сколько возьмешь за провоз до Афин? — спросил я.

— Это твоя лодка? — задал он встречный вопрос.

— Моя, — ответил я и упредил следующий его вопрос: — Продаю ее.

— Я возьму ее в оплату за проезд, — предложил толстяк.

— А личико не треснет?! — поинтересовался я, подобрав греческий аналог, который звучал мягче и без юмора.

Кстати, греческий язык за время моего перемещения немного изменился, но я не мог угадать, как именно. Я легко понимал, что говорит собеседник, и он без труда вникал в смысл сказанного мной, но при этом у меня возникало чувство небольшого дискомфорта, как в двадцать первом веке при общении с поляками или сербами.