Вечный капитан

Тонкая рукоять изготовлена из дерева толщиной пара сантиметров, в верхней половине обмотанного кожей. Несмотря на большую длину, ромфея была сравнительно легкая, одной рукой управишься, если не долго махать. Таким оружием можно и рубить, и колоть, поэтому копий у приехавших не было. Они перекинулись с шорником парой фраз, поглядывая на меня.

Старший — лохматый и густобородый, кряжистый мужик лет сорока — повернулся ко мне и произнес на плохом македонском языке, добавляя на языке жестов:

— Мы хотим присоединиться к твоей армии. Нам сказали, что надо обратиться к командиру всадников.

Ты командир?

— Нет, но могу вам помочь, — ответил я больше жестами, чем словами. — Вас трое?

— Нас больше, — ответил лохматый фракиец.

С умением считать сейчас проблемы у большей части населения. Даже среди богатых редко встретишь преодолевшего десять своих пальцев. Это привилегия торгашей, учетчиков и немногочисленных архитекторов и учителей математики."

"— Только может случиться так, что похода на трибаллов не будет, армия вернется домой, — предупредил я, поскольку не знал, чем занимался Александр Македонский до похода в Азию, с кем воевал.

— Не вернется, — уверенно заявил он.

Видимо, фракийцы знают то, о чем не догадывается командование македонской армии. Как подозреваю, Терес затеял переговоры, чтобы успеть собрать силы. На территории будущей Болгарии сейчас проживает конфедерация независимых племен, иллирийских, фракийских, галатских (галльских, то есть кельтских?) и еще каких-то, названия которых мне ни о чем не говорили. Греки обзывают их всех фракийцами. Эти племена выбирают на вече военного вождя, которого греки называют привычным словом гегемон, а македонцы — царем.

По эту сторону Балканских гор военным вождем был Терес, по ту — Сирма. Юго-западные районы, ставшие частью Македонии, называли Одрисским царством.

За воротами нас поджидало еще девятнадцать всадников, решивших присоединиться к походу. Все оснащены так же бедненько, разве что кони хороши. Они молча пристроились к нам и неторопливо поскакали вслед за мной к тому месту в лагере, где расположился мой отряд.

Тиманорида предупредили о моем приближении, и он вышел из своего шатра.

Судя по припухшему лицу и густому перегару, вчера он оттянулся круче, чем я. Может, даже за столом самого Александра. Македонский царь каждый вечер пировал с гетайрами, в том числе и с Эригием, командиром конных наемников, который в свою очередь изредка брал с собой одного-двух командиров отрядов. В нашем отряде был явный недобор, что принижало важность и самого командира, поэтому я не сомневался, что Тиманорид будет рад пополнению.