Вечный капитан

Как я и предполагал, ни у кого из бессов не хватило смелости отказаться от ночной авантюры. Пять человек, которые должны остаться охранять лагерь, выбирали по жребию. Счастливчики с трудом скрывали свою радость.

Вышли с восходом луны. Она молодая, но яркая. Высеребрила все на славу. Видно было, как днем. Дорогу к ближнему вражескому лагерю мы знали. Они следили за нами, мы следили за ними. Мои подчиненные иногда днем подползали так близко к иллирийцам, что могли разобрать, о чем они говорили. Кое-кто из моих воинов говорил на языке врага.

Взятые в плен иллирийки иногда становились женами или служанками бессов. Бывало и наоборот. Из услышанного мои воины сделали вывод, что это не дарданцы, а какое-то другое племя или солянка из нескольких племен."

"Во вражеском лагере, расположенном на большой поляне, было тихо, если не считать храпение, раздающееся с разных сторон. Спали и часовые у потухающего костерка в нижней части поляны. Их было трое. Все молодые, нет и двадцати. За них можно было бы получить хорошие деньги, но мы сюда не за рабами пришли.

Я разбудил ближнего, который во сне плямкал, будто ел что-то вкусное. Он умер быстро, посучил ногами — и затих. Второй глухо хрипел и грыз мою ладонь секунд тридцать, медленно слабея. Третий издал писклявый, пронзительный звук, словно ребенок — и сразу расслабился, попрощавшись с жизнью. Я вытер нож о его безрукавку из овчины шерстью наружу, засунул в ножны, после чего достал саблю и помахал ей над головой из стороны в сторону, давая знак бессам, чтобы рассредоточились. Уверен, что после этой ночи мои подчиненные будет считать меня одним из ночных духов или, как минимум, что продал душу силам зла.

Бессы охватили вражеский лагерь полукругом и замерли с поднятыми ромфеями. Я перешел к ближнему ложу из веток и сухой травы, где спали в рядок человек десять. Резать их ножами долго, нудно и муторно. Если бы бессы помогли мне, то можно было бы вырезать этот отряд по-тихому, но они то ли побрезговали, то ли по какой-то другой, неизвестной мне причине отказались. Что ж, будет убивать с шумом.

Я коротко замахнулся саблей и рубанул ближнего иллирийца по голове. Он вскрикнул громко, но соседи его проснулись лишь после того, как пятый зарычал по-медвежьи и так громко, что разбудил пол-лагеря.

К тому времени бессы уже орудовали ромфеями, отсекая одним ударом голову или располовинивая туловище. Трудились молча, соблюдая мой наказ. Может, кто-то и нарушал изредка, но его крик тонул в воплях иллирийцев, которые в ужасе разбегались в разные стороны. Оно и понятно.