Вечный капитан

Луна вышла после полуночи, часа в два, если не позже. Я даже покемарить успел. Выдвинулись цепочкой. Впереди шли те, кто подкрадывался к вражескому лагерю. У горцев феноменальная память. Пройдут один раз по тропинке и запомнят, где ямка, где камень, о который споткнуться можно. В общем, кроме меня никто ноги не подворачивал и не отшибал. Зато я помнил много чего другого, о чем они даже представления не имели. Хотя не уверен, что большая часть этого другого мне нужна. Встретить бы тех учителей, которые убеждали меня, что знания, которые они вдалбливают в мою бестолковую голову, обязательно пригодятся.

Особенно мне пригодились стихи про Ленина и литературные шедевры Брежнева.

Иллирийцы спали безмятежно. Наше предыдущее нападение ничему не научило их. Наверняка они были уверены, что это дело ночных злых духов, от которых все равно никакая стража не спасет. Помножить это на веру в судьбу, от которой не убежишь — и можно со спокойной совестью и без страха дрыхнуть на посту. На этот раз я не стал пачкать руки о спящих часовых. Какая разница, сколько мы перебьем иллирийцев?! Брать с них по большому счету нечего.

Меня уж точно не интересовали кожаные доспехи и шлемы из овчины, набитые шерстью. Наверняка иллирийцы, как и в предыдущий наш налет, разбегутся в ужасе в разные стороны и оставят нам овец — главный приз. Утром сделаем из парной баранины шашлычки по моим рецептам и съедим их с красным винишком, которое выменяем у Стесимброта, неизвестно где и как достающего этот эликсир бодрости и радости.

Резня началась до сигнала. Утром узнаем, кто поторопился или налетел на бдительный дозор. Важно, что случилось это вдали от нас, мне не пришьют. Горное эхо творчески обрабатывало звуки боя и крики боли, ужаса и ярости, из-за чего казалось, что там встретились две ватаги чертей, чтобы порешать, кто круче.

— Вперед! — приказал я и кинулся к почти потухшему костру, возле которого проснулся один из часовых и завертел головой, прислушиваясь к ночным звукам и решая, будить остальных или нет?

Он увидел меня и успел вскрикнуть и вскинуть руку, закрывая голову. Моя сабля рассекла ее и лохматую голову. После чего зарубил еще двух возле костра, перешел дальше. Движения мои были коротки и быстры. Булатная сталь легко рассекала человеческие тела.

Никто даже не попытался защищаться. Те, кто успел проснуться и быстро оценить ситуацию, просто подхватывались и убегали вверх по склону или в сторону крепости. Последним не позавидуешь, потому что могут нарваться на другие наши отряды.

Добравшись до загона из жердей, в котором всего десятка три овец, я остановился и вытер пучком травы кровь с клинка. Он, как всегда, послужил мне славно. Интересно было бы узнать боевой счет моей сабли. Наверное, несколько тысяч уже накрошила.