Вечный капитан

Никто не струсил, не закосил под благовидным предлогом. Херсонесцы, конечно, не спартанцы, но готовы пожертвовать жизнью во благо своего полиса. Что ожидаемо, потому что осваивать новые земли отправляются пассионарии, для которых цель, идея важнее жизни.

Фаланга, оставив дорожку из раненых и убитых, заходит в узкое место долины. Тут у херсонесских всадников сдают нервы, они подгоняют коней и, бросив соратников-пехотинцев, быстро скачут по дороге к лесу, чтобы спрятаться за деревьями от стрел. Гоплиты тоже бросают свои длинные и тяжелые копья, закидывают щиты за спину и бегут плотной толпой. Завидев это, скифы, обстреливающие с дистанции метров сто-сто пятьдесят, прячут луки в гориты, достают акинаки и все вместе скачут за удирающими врагами. Они решили, что наступила самая приятная стадия сражения — уничтожение трусов, не оказывающих сопротивление. Сейчас они узнают, что на самом деле началась самая приятная стадия операции «Убегающий заяц» — уничтожение лохов, не оказывающих сопротивление.

Я оборачиваюсь к трубачу, который с приоткрытым ртом наблюдает, как скифы догоняют его удирающих сограждан, и приказываю:

— Труби.

— Да, — быстро произносит он, сглатывает слюну, нервно вытирает губы, после чего прикладывает к ним мундштук и издает громкий протяжный звук, который, как пластиковый шарик во время игры в пинг-понг, начинает метаться между горными отрогами, удаляясь в сторону степи и затихая.

Моя первая стрела прошивает скифского воина в явно захваченном при разгроме македонцев шлеме беотийского типа, чешуйчатом доспехе и с горитом, украшенным золотыми пластинками. Следующая находит другого обладателя беотийского шлема, а третья — дырявит еще один чешуйчатый доспех. Дальше бью, не выцеливая. Осыпанные стрелами и камнями с двух сторон, скифы начали сбиваться в кучу в середине долины. Инерция движения вперед уже погасла, а задний ход еще не включился или включился, но не набрал обороты, потому что мешают задние. Кстати, в скифском языке нет слова «назад», а надо развернуться и продолжить скакать вперед. Что и начали делать скифы, число которых стремительно сокращалось. Только я расстрелял два колчана, шестьдесят стрел. Тавры тоже постарались на славу, понимая, что каждый убитый враг — это трофейный конь, доспехи и оружие. Выкосили мы не меньше двух тысяч кочевников. Остальные дружно ломанулись в степь, унося в своих телах и щитах наши стрелы.

Отступавшие гоплиты, бросив ненужные тяжелые щиты, вернулись к месту бойни и принялись добивать раненых врагов короткими мечами и кинжалами. Наверное, вымещали злость за все, что натерпелись, отступая, за убитых и раненых товарищей.