Вечный капитан

Я оставил в лагере десять человек охранять трофеи и раненых, а с остальными поскакал рассчитаться с отрядом фламандцев. К нашему прибытию отряда на месте не оказалось. По моему приказу взяли «языка» – крестьянина из деревни. Он сообщил, что за день до этого отряд ушел на запад, где находились земли графа Глостерского. Мы захватили крестьянина с собой, пообещав отпустить живым и невредимым, если не соврал, и наоборот. Ехал он на крупе коня позади одного из лучников. Вечером ходил враскарячку и жаловался, что растер бедра до крови. Я отпустил его утром. Теперь не успеет нам помешать: до дома ему добираться не меньше двух дней.

Время уже близилось к вечеру. Закапал дождь, и я подумывал, не вернуться ли нам к сожженной деревне, которую недавно проехали? Но приискала высланная вперед разведка и доложила, что навстречу движется отряд с обозом и скотом. Кроме фламандцев, больше здесь ходить вроде бы некому.

– Они видели вас? – спросил я.

– Нет, – заверил разведчик.

А если и заметили, вряд ли испугались трех всадников. Наверняка думают, что в окрестностях промышляет небольшая шайка валлийцев. Кстати, фламандцы относятся к валлийцам без того остервенения, с каким англосаксы и норманны.

Мы свернули с дороги в лес, отъехали подальше, чтобы жеребцы не учуяли какую-нибудь кобылу и не заржали призывно. Это с ними постоянно случается. Долгое пребывание в компании одних только жеребцов повышает в них тягу к прекрасному полу.

Как я и предполагал, отряд фламандцев прошел мимо нас и остановился на нескошенном и потравленном поле рядом с сожженной, скорее всего, ими же деревней. Верховых коней и награбленный скот пустили пастись на поле, а сами отгородились от дороги четырьмя арбами с награбленным и легли спать под ними или рядом, выставив караул из двух человек.

Эти двое, надвинув капюшоны почти до глаз, сидели у еле тлевшего под мелким дождем костра. Лишь иногда и ненадолго появлялись узкие язычки огня. В одном я ошибся – был уверен, что спать будут в лесу под деревьями, где меньше заливает дождем. Видимо, фламандцы уже вырубили у себя леса, поэтому и не любят их. Или привыкли к дождям.

Мы были в лесу метрах в пятистах от них. Лошадей оставили там, где прятались от отряда. И луки тоже. Дождливой ночью от луков мало проку.

Поработаем ножами, если получится. Я разбил свой отряд на тройки, в которых у одного был опыт резанья спящих. Остальных показали, как надо делать. По себе знаю, что все мои наставления вылетят из их голов, когда дотронутся до спящего человека и поднесут к его горлу нож. А пока сидели под деревьями и ждали, когда у фламандцев наступит глубокий сон. Я тоже накинул на голову капюшон плаща, обычного, из грубой материи. Плащ уже промок, но даже мокрая шерсть хорошо греет, то есть, не дает уходить теплу тела.