Вечный капитан

Поскольку нападать могли только трое, их количество сыграло с ними злую шутку. Остальным пришлось ждать своей очереди под обстрелом моих лучников. Они поразили многих, но только не тех, кого мы от них закрывали. Боялись попасть в нас.

Нам пришлось помахать саблей и палашами. Меня несколько раз пытались проткнуть копьем, покарябали щит и порвали кожу бригантины на правом боку. Причем в пылу боя я не заметил, кто именно, чем и сколько раз туда ударил. Скорее, все-таки саблей, а не копьем. Все мавры были ниже меня, поэтому, прикрываясь щитом, наносил удары сверху вниз.

Моя сабля легко раскалывала их шлемы и разрубала шиты. Впрочем, по щитам старался не бить, чтобы не застряла в них. Частенько щиты делают из вяза. Вскоре завалил плотного мавра в большом шлеме, обмотанном зеленой материей, луженой кольчуге с наплечами, поверх которой была накинута белая накидка с зеленым растительным орнаментом по краю. У него был большой круглый зеленый щит, разрисованный золотой арабской вязью, наверное, выражениями из Корана, и золоченым умбоном. Первый раз ударил его по шлему чуть выше правого уха. Как ни странно, моя дамасская сабля не рассекла его, но и не застряла. Удар, видимо, оглушил мавра, потому что щит опустился немного. Второй раз я не рубанул, а уколол острием сабли в зажмуренный глаз через просвет в шлеме. Щит опустился еще ниже, и Джон добил мавра, вогнав острие палаша в другой глаз. После смерти этого мавра, остальные рассыпались по шхерам. В этот момент гребцы и заорали все вместе от радости.

Педру де Аламейда научил меня нескольким важным для военного фразам на арабском. Одну из них я и произнес:

– Всем, кто сдастся, сохраню жизнь!"

"Повторил ее еще два раза, пока из кают и прочих помещений не начали выходить безоружные мавры.

Причем не только на корме, но и на баке, куда мы пока не добрались. В живых осталось одиннадцать человек. Были и раненые, но их вместе с убитыми раздели и отправили за борт. На запах крови собрались акулы. Мои матросы, особенно новички, наблюдали за пиршеством хищников с интересом. Меня подобные зрелища не привлекали, поэтому обошел помещения галеры. Она была намного беднее предыдущей. Только в каюте купца, расположенной на нижней палубе кормовой надстройки, нашелся сундук с двумя мешочками серебра и одним золота, приличный ковер и серебряный чайник с закопченной нижней частью. На чем его разогревали – я так и не обнаружил. В остальных каютах нашли только мелкие серебряные монеты и сменную одежду.

Зато лошади были очень хорошие. Две трети – крупные жеребцы для тяжеловооруженных рыцарей, а остальные – изящные арабские иноходцы и племенные кобылы. По паре иноходцев и кобыл я решил отвезти в Англию.

– Есть среди вас кузнец? – спросил я гребцов.