Вечный капитан

Он великолепный заместитель, толковый, исполнительный, может дать дельный совет, но не любит принимать решение.

– Начинайте, – сказал я лучникам таким тоном, словно будут стрелять по мишеням, а матросам крикнул: – Приготовиться к повороту оверштаг!

Валлийские лучники на ахтеркастле подняли свои длинные луки, натянули тетивы и, не сговариваясь, выстрелили одновременно. Долгими тренировками с раннего детства у них выработался определенный ритм стрельбы, примерно одинаковый у всех. Стоявшие на баке пираты с луками получили по стреле и упали одни за борт, а второй на сидевших позади него гребцов.

Еще три стрелы поразили кормчего и двух гребцов, сидевших у дальнего борта ближе к корме. Гребцы правого борта сбились с ритма, остановились, а с левого продолжали грести. Поскольку кормчий, выронив рулевое весло, согнулся вперед, будто хотел повнимательнее рассмотреть свои ступни, пиратское судно начало разворачиваться вправо. Парус заполоскал на ветру, а затем и вовсе надулся в обратную сторону, останавливая судно.

– Право на борт! – приказал я своему рулевому.

Матросы на палубе шхуны занялись переноской парусов.

В это время лучники на ахтеркастле продолжали обстреливать противника. Борта у их судна были не очень высокие. Не знаю, как они собирались карабкаться на шхуну, которая была выше метра на два. Пираты перестали грести, пригнулись, кто как смог. Все равно стрелы доставали их. Иногда и наступающим некуда отступать.

Мы развернулись в сторону пиратского судна. Скорость на повороте потеряли не всю, поэтому я приказал:

– Убрать паруса! И больше не стрелять, будет брать живыми!

По инерции подошли к горе-пиратам. Сколько их осталось в живых – не разберешь.

Они лежали на дне, прикрываясь телами убитых товарищей. Судно было чем-то типа удлиненного рыбацкого баркаса, без палубы, с короткими скамьями вдоль бортов и местом для груза посередине. Вместо груза там плескалась вода. Наверное, лень было вычерпывать ее. Может быть, надеялись, что пленные сделают за них. Скорее всего, раньше это было каботажное купеческое судно, которое сновало между Лиссабоном и каким-нибудь соседним портом, перевозя в одну сторону продукцию ремесленников, а в другую – сырье и продукты питания. Каким-то образом оно стало пиратским. Может быть, наследник купца решил, что морской разбой выгоднее торговли. Конечно, выгоднее, но имеет свои недостатки – иногда сильно сокращает жизнь или меняет ее в худшую сторону. Мы зацепили пиратское судно «кошками», подтащили к своему борту. Оно еще больше развернулось вправо, и парус опять заполоскал.

– Опустите парус! – крикнул я на арабском.

Никто из пиратов не пошевелился.

– Если сейчас же не опустите парус, перебьем всех! – крикнул я.