Вечный капитан

Если бы встретил ее на улице, долго бы вспоминал, где ее раньше видел? Наверное, и она меня не сразу узнала, потому что смотрела немного удивленно. Видимо, в ее памяти я сохранился моложе и красивее. Или намечтала молодого и красивого. Чем дольше женщина не видит тебя, тем ты становишься лучше во всех отношениях. И наоборот.

— Здравствуй, мой господин! — поклонившись, поприветствовала она на плохом нормандском.

— Здравствуй, Латифа! — поздоровался с ней на арабском. — Ты стала еще красивее!

— Спасибо, мой господин! — улыбнувшись радостно, сказала она на арабском. — Твой сын Али спит.

Если прикажешь, я разбужу его.

— Не надо, — произнес я.

Мне надо было привыкнуть к неожиданному отцовству.

— Чей это дом? — спросил я.

— Моего дяди Карима, — ответила она. — Он хотел уйти в цитадель, чтобы сдаться твоему королю, но я уговорила Карима остаться. Ты ведь не убьешь его?

— Зачем мне убивать его?! — удивился я.

— Говорят, что крестоносцы убивают всех мусульман, — ответила она.

— Я — не крестоносец, и мне без разницы, верит человек в бога или нет, а если верит, то в какого, — признался я. — А как ты узнала, что я здесь?"

"— Карим увидел тебя и узнал, когда ты объезжал город.

Говорили, что ты великий воин, который захватил много городов, вот Карим и пошел посмотреть на тебя, — рассказала Латифа.

— Откуда он меня знает?! — удивился я.

— Карим был у тебя в плену вместе с отцом. Ты захватил их галеру, когда они плыли в Лиссабон. Эмир обменял их на знатного христианина, — сообщила она.

— Ну-ка, позови его сюда, — попросил я.

Карим, видимо, подслушивал наш разговор, потому что появился сразу после того, как племянница позвала его. Это бы тот самый молодой мавр, которого я победил в каюту галеры, но не стал убивать.

Он старался казаться равнодушным, не боящимся смерти, но во сем его теле чувствовалось внутреннее напряжение. Дядя был всего на несколько лет старше своей племянницы, что в эту эпоху не удивительно. Представляю, как их род раньше клял меня. Наверное, считали меня своим проклятием. А теперь я спасу им жизнь.

— Я сейчас уйду, важные дела ждут, — сказал Кариму. — Из дома не выходите. Ничего не бойтесь, мои люди будут охранять вас.

Карим, стараясь казаться гордым, слегка кивнул головой.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин! — поклонившись, молвила за дядю племянница.

— Не называй меня «мой господин», — попросил я ее и назвал свое имя.

— Хорошо, мой господин, — выполнила мою просьбу Латифа.

Со всех сторон доносились крики и плач убиваемых и насилуемых жителей Лиссабона и радостный рев упоенного беспределом, вооруженного быдла, которое потом будут называть благородными рыцарями. Я проехал на коне в нижний конец улицы. Как раз вовремя, потому что туда подошел отряд крестоносцев, человек двадцать.