Газлайтер. Том 6 (СИ)

Предпоследней уезжает Лена, еще в сторонке мнется Камила. Моя девушка, заинтригованно глянув на застывшую брюнетку, демонстративно целует меня в губы, обнимает на прощание, затем садится в свою «Волгу» и покидает особняк.

— Данила, я хотела извиниться за свое неподобающее поведение вчера, — покраснев, произносит брюнетка. — Не знаю, что на меня нашло. Правда, не знаю, — пристыженной опускает взгляд. — Ты свободный человек и вправе поступать так, как велит тебе сердце.

— Хорошо, я принимаю извинения, — улыбаюсь. — В последние дни у тебя был мощный стрессовый фактор. Я это понимаю как никто другой. Зябликовы хорошо подпортили нервы не только тебе, но и мне.

Камила задумчиво кивает.

— Как скажешь, Данила, — спокойно улыбается она, прогнав краску с лица и снова обратившись в уточенную, знающую себе цену аристократку. — Тогда увидимся.

Решаю поухаживать за брюнеткой. Открываю дверь ее «Чайки». Благодарно кивнув, девушка гордо усаживается в машину и уезжает, а я поднимаюсь в дом. В гостиной за одним из столов застаю Антонину Павловну. Учительница уже принялась за проверку работ и сейчас сверяет ответы с решебником."

"— Если вам будет удобнее, вы можете занять для проверок мой кабинет, — предлагаю. — Я сейчас всё равно уеду по делам.

— Спасибо, Данила, — с благодарностью улыбается бессменная участница моих подростковых снов. — Но в этом нет необходимости. Вас немного, и не проверку мне нужно не больше часа, — она бросает взгляд на работу, которую проверяет, немного мешкает и спрашивает. — Данила, скажи, пожалуйста. Ты ведь не использовал телепатию для решения задач?

— Как можно, Антонина Павловна? — даже немного обижаюсь. — Я никогда не мухлевал ни на уроках, ни на контрольных работах, ни на переводных экзаменах. Тем более у вас.

— Да конечно, — бывшая «королева пилона» словно расцветает, обрадованная ответом. — Просто у тебя все задачи выполнены идеально, вот я и невольно усомнилась. Прошу прощения.

— Хорошо, — принимаю извинения, второй раз за сегодня.

Я не ухожу, так как надо прояснить один момент. Не мне — Антонине Павловне. Уже пару дней вижу по ее глазам, что она в этом нуждается.

Мы какое-то время молчим.

— Данила, Маше стало намного лучше, — наконец собирается с духом учительница. — Похоже, она вылечилась. Ей больше не нужны песни Лакомки, поэтому на этой неделе мы с дочкой можем съехать от тебя.

Я задумчиво смотрю в глаза Антонины, затем произношу совершенно серьезно:

— Антонина Павловна, а если математика — царица всех наук, то вы, получается, царица всех цариц?

— Даня! — вспыхивает женщина. — Что ты такое говоришь?!

— Не надо никуда уезжать, — пожимаю плечами. — Просто не нужно.

— Но…- она будто бы собирается возразить, а потом передумывает и облегченно выдыхает: — Как скажешь, Даня.