Вероника

Ника вскакивала как ужаленная на каждый звонок и бежала к телефону, обливаясь холодным потом. Она была уверена, что Коля позвонит. Ведь уходя, он не оставил даже записки! Но проходил день за днем, а от Коли не было ни слуху ни духу. По ночам, лежа часами без сна, Ника всякое передумала. Теперь она винила во всем себя. Она унизила Колю, обвинила его в корысти, а ведь когда Инга его предала, он был так одинок, он нуждался в поддержке! Как она бессердечна, что напомнила ему об этом! Естественно, что он обиделся. А теперь он бы рад вернуться, но гордость… Она сама должна позвать его!

Придя к такому выводу, Ника была готова звонить Инге, но ни ее нового адреса, ни телефона она не знала. В полном отчаянии она отправилась к тете Оксане.

— И не звони им, и не тревожь! — отрезала тетя Оксана. — Инга сошлась с мужем. И я всегда знала, что это рано или поздно случится. Они любят друг Друга.

— С кка-ким мужем? — заикаясь, переспросила Ника.

— С Николаем, — как само собой разумеющееся добавила Оксана. — И ты им не мешай. Я понимаю, ты с ним жила, но ведь у тебя детей нет от него? Ты, Ника, женщина интересная, найдешь себе другого мужчину. А Ингин телефон я тебе не дам, извини.

— Вы все придумываете! — зло возразила Ника. — Он не мог сойтись с ней! Она изменяла ему с его другом! Это низко! У нас нет детей, но у нас есть фирма!

Мы связаны общим бизнесом!

Ника что-то еще кричала тете Оксане. Не помнила, как оказалась на улице, как добралась до дома.

А дома, глядя пустыми глазами в экран телевизора, она вдруг вспомнила Игоря. «Это мне наказание за то, что я так поступила с ним», — подумала она. Ника вспомнила и перекошенное от гнева лицо мужа, и его злые слова, и его страшные предсказания, и ту месть, которую он ей придумал. Она кожей почувствовала чужую боль и чужое отчаяние. Но надежда все еще боязливо тлела в уголке сознания.

Последней каплей стало прибытие курьера из Питера. Курьер привез документы, заверенные нотариусом. В них черным по белому значилось, что Коля добровольно отказывается от руководства фирмой «Арго» в пользу Мироновой Вероники Сергеевны. Она вертела в руках бумажку, непонимающими глазами взирала на курьера.

Колин отказ от «Арго» выглядел как вызов, как насмешка, как издевательство. Вот, мол, я пользовался твоим кровом, вот тебе плата за приют, за ласку.

Возьми, мол, и не поминай лихом.

Ника закрылась дома и неделю не выходила из квартиры. Она не варила еду, не убиралась. Целыми днями спала и смотрела телевизор. Телефон она сначала хотела выбросить, но потом ограничилась тем, что отключила его. К концу недели к ней заявилась Соловьева. Вывалила перед лохматой и посеревшей за неделю начальницей кипу неоплаченных счетов и платежек. В нескольких словах обрисовала гибельное положение фирмы.