Вероника

— Не надо, доченька, не говори, прошу тебя, — повторяла мать, шаря руками перед собой. — Ты не понимаешь, ты еще мала! А когда вырастешь, ты поймешь меня.

— Тебя? Никогда!

— Ты на меня похожа, ты будешь точно такая, как я!

Мать пыталась найти Нику руками. Девушка поднялась и вихрем пронеслась мимо матери. Та двинулась на звук, шаря перед собой дрожащими руками.

— Дочка, подумай! Не надо говорить папе. Подумай о нем, ты ведь его любишь…

Ника сидела на письменном столе в бывшей комнате Славика и не шевелилась, как бывало когда-то давно. Не выдавая себя ничем. Мать металась в пространстве, пытаясь найти ее.

— Ты станешь женщиной и поймешь меня…

Ника не подавала признаков жизни. На диван прыгнула кошка, и пружина под ней чуть скрипнула. Чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы Элла мгновенно развернулась и продолжила свою речь в сторону дивана:

— Ты не знаешь, дочка, что такое лишиться возможности видеть. — Голос матери приобрел слезливость. — Я не вижу, как растут мои дети, не вижу, что творится вокруг, как день сменяет ночь. Я лишена всего. Всего, что приносит удовольствие. Мне осталось только одно…

Ника молчала. Кошка внимательно слушала мать. Но матери тошно стало от Никиного молчания. Она вдруг упала на колени и поползла в сторону дивана. Ника в ужасе наблюдала эту картину и не могла, не решалась пошевелиться. Она ненавидела себя за все, что говорила матери, вся ее ярость и нетерпимость переплавлялись в тягучее и липкое, точно смола, чувство вины.

— Дочка, я что хочешь для тебя сделаю! Все отдам, скажи, что ты хочешь?

Мать сдирала с пальцев свои золотые перстни.

Один — с рубином, другой — с янтарем, и протягивала кошке.

В этот момент в замке зашевелился ключ. Кошка спрыгнула с дивана и побежала встречать хозяина, Мать поспешно поднялась и, нащупав руками диван, села.

— Чего это вы сумерничаете?

Отец, как всегда, с улыбкой, глаза сочатся добротой.

— Так, разговариваем. — Ника спрыгнула со стола и шагнула к отцу. — Мой руки, будем ужинать.

— Сядь, отец, — вдруг ровным, бесстрастным голосом произнесла Элла. — Поговорить надо.

Ника настороженно посмотрела на мать. Отец сел рядом с матерью, и кошка мигом беззастенчиво прыгнула к нему на колени и заурчала бурно, на всю комнату.

— Я вот подумала… Не можем мы с тобой, отец, вечно дочку держать на привязи. Пора ей становиться самостоятельной.

Сердце у Ники оборвалось и повисло на ниточке. Отец гладил кошку и хитровато поглядывал на дочь.

— Раз уж она дорогу себе определила, школу заканчивает хорошо, то пусть пробует себя. Едет, поступает. Нечего ей за нас держаться. Мы с тобой, отец, и сами справимся.

Отец порывисто обнял мать и поцеловал в волосы.

— Умница! — Подмигнув Нике, добавил:

— Золотая у нас мать! Ни у кого такой нет!

Невыносимо.