Вероника

И вместе отправлялись на учебу. А Елена Игоревна оставалась дома прорабатывать стратегию и тактику своего плана.

План в общем-то оказался незатейлив, как все гениальное, и рассчитывался скорее на невестку, чем на сына. Елена Игоревна не была глупа или наивна и поэтому почти не надеялась, что ее сын вдруг воспылает к знакомой с детства Аллочке. Он, вероятно, в своей инфантильности вообще не дозрел до настоящей страсти. И слава Богу. А вот провинциальную сноху Елена Игоревна очень рассчитывала с помощью Аллочки выдворить. Та, несмотря на все провинциальные комплексы, гордячка. И это даже на руку. Но это тактика.

А стратегически Елена Игоревна заглядывала дальше.

Уж если ее сынок взрастил в себе идею брака без любви, то почему тогда ему не жениться на Аллочке? Не самый плохой вариант. Не кот в мешке, выросла практически на глазах. Елена Игоревна породнится со своей лучшей подругой. На мужнину жилплощадь Аллочка не позарится — у ее родителей четырехкомнатная в городке Моссовета.

Таким образом, продумывая в деталях свой план, Елена Игоревна рождала идеи — одна заковыристее другой. Одна из таких идей сама постучалась к ней в стену одним прекрасным утром.

Елена Игоревна мыла посуду на кухне и услышала отчетливый стук в стену. Она поморщилась. Только не это! Если соседи затеяли ремонт, будут стучать с утра до ночи. Головная боль обеспечена.

Но стук оказался коротким и глухим и повторился спустя короткое время. Елена Игоревна сообразила — стучит соседка, Эрна Францевна. Стук мог означать только одно — той плохо и нужна помощь.

Елена Игоревна вытерла руки и как была в халате и тапочках отправилась к соседке. С Эрной Францевной Елена Игоревна была знакома всегда. Именно сколько Елена Игоревна помнит себя, столько она помнит Эрну Францевну. Причем сама Елена Игоревна помнит себя разной: маленькой девочкой с забранными назад, в строгую косичку, волосами, стройной студенткой с аккуратной челочкой и «бабеттой». И беременной себя помнила. И первые морщины появились все там же, в коммуналке. А вот Эрна Францевна в ее памяти будто бы и не менялась — вечно тихая, сухонькая, с гребенкой в седом «каре». В их огромной коммуналке, где было восемь комнат, Эрна Францевна казалась самой незаметной и самой безответной. У нее со всеми соседями сохранялись хорошие отношения, что само по себе в коммунальной квартире непросто. Теперь, когда всю их коммуналку переселили в один дом и один подъезд, они снова оказались ближайшими соседями — их квартиры имели общую стену, и этот факт, естественно, сблизил соседок. Мироновы приносили той иногда батон или кефир. А если Игорь с матерью уезжали на дачу, соседка поливала у них цветы.

Елена Игоревна позвонила и приложила ухо к двери. Молчание. Она потопталась и позвонила еще раз.