Властный. Злой. И тоже небритый

В голове снова мелькнула мысль: какая же она миниатюрная по сравнению с ним. И как же приятно чувствовать себя в коконе его сильных рук, что в эти секунды, казалось, были везде: мяли грудь, трогали живот, задирали подол.

– Не могу… До ломоты хочу тебя… Потом дам всё, что захочешь, а сейчас так…

Его слова пробирались к её сознанию сквозь сладостную пелену. Лене нравилось всё, что он с ней делает. Чертовски. Как его руки подчиняют, присваивают.

Где-то в глубине души она знала, что между ними именно так и будет. Если будет…

Вот.

Происходит.

Ни один мужчина никогда так с ней не обращался. Словно она уже его. Словно она отдала все права на себя.

Он подтолкнул её вперед, и Лена с готовностью поддалась, упираясь руками в боковую спинку дивана.

Она уже знала, что последует дальше, и прогнулась, приготовившись.

Её так и не раздели до конца. Сдернули трусики, откинув туда же, куда и футболку. Затуманенными от страстного томления глазами Лена проследила за траекторией полета вещей. Белоснежное кружево на синеве.

Происходящее вокруг перестало интересовать Лену, как только к её горячему влажному лону прикоснулись пальцы. Насколько оно было влажным, можно было судить, как легко пальцы проникли внутрь, растягивая и подготавливая Лену. Та заерзала бедрами, не в состоянии устоять на месте. Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё дрожало.

Прохладный воздух комнаты коснулся обнаженных бедер. За спиной послышалось сдавленный то ли стон, то ли рычание. Шуршание фольги. А потом Николас вошёл в неё. Медленно, но сразу на всю длину. Щадя. Вошел и замер. Ровно на три секунды, чтобы потом сорваться и начать движение.

Он двигался размеренно. Никуда не спеша и одновременно не затягивая. Давая Лене куда больше, чем то, на что она рассчитывала. Внизу живота тянуло, сладко ныло. Толчок… Ещё толчок…

Он оказался большим везде, и если бы она не оказалась настолько увлажненной, ощущался бы дискомфорт. А это… скользил. Снова и снова, наполняя её всю.

Лена стонала в голос. Она никогда ранее за собой не замечала такой громогласности. Тут же эмоции поражали, восхищали. Она двигалась навстречу, подстраиваясь.

Её брал у дивана малознакомый мужчина, с которым она волей случая делила одну крышу, а она кончала так феерично, как не кончала ни разу в жизни.

Сильные руки крепко держали её, насаживали, подтягивали. Оставляли отметины, которые она обнаружит потом, и вид которых не приведет её в ужас. Напротив, заставит мысленно вернуться к томительно-сладким минутам.

⁂– Вот так. Смотри на меня. Смотри.

Ни толики нежности не появилось в голосе её уже абсолютно голого дровосека. Или кем он там приходился на самом деле.

Всё та же сдержанность, небольшая агрессия, смешанная с хриплыми нотками, от которых её тело воспламенилось в очередной раз.