Во временное пользование

Они, во главе с их бесноватым «Старшим сыном» сидели в крае плотно. И, наверно, не только в крае.

Вроде ничего такого, обычная благотворительная деятельность, помощь сиротам, обездоленным, наркоманам, алкоголикам, и прочее.

Но с таким отчетливым душком мразотности, что Розгин только кривился, когда слышал краем уха то, что обычные обыватели не слышат и не знают.

О махинациях с квартирами алкоголиков, вступающих в секту, проживающих на территории их «Домов Радости» и отдающих свои жилплощади в дар на хорошее дело, на благотворительность. Такая же хрень с наркоманами. С детдомовцами, имеющими право на собственное жилье после выхода из детского дома. С бывшими зеками. И с вполне благополучными гражданами. Схемы были классические, не отличались оригинальностью, но жалоб на «Детей» не поступало.

А потому проверок тоже не было.

Пожалуй, случай с Княгиней и ее дурацкой активностью в соцсетях – это прокол. Не предусмотрели. И немного перенервничали.

Но тут и куш хорош. Ведущая транспортная компания, миллиардные активы, недвижимость: несколько квартир в элитных районах города, три загородных дома. Арендные площади.

Да охереть!

Брата окучили, непонятно как, то ли подсадили на наркоту, то ли просто как-то воздействовали.

Странно, что никто из власть имущих, с кем он, по идее, должен бы делиться прибылью, не вякнул.

И Княгине не помог, хотя она прямая наследница. Никто ею не заинтересовался в этом плане.

Наоборот, попытались убрать, да еще топорно так.

Розгин не сомневался, что те, кого он убрал на съемной хате у Княгини, имели отношение к «Детям» разве что опосредованное. Концов не найдешь.

Но требовали они ключи.

Значит, предполагалось, что им , если бы Княгиня все же выключила амнезию и отдала данные на не-пойми-что, не страшно отдать. Все равно настолько тупые, что не утащат. Или настолько руки коротки.

А, значит, это не ключи от квартиры, где деньги лежат.

Это – что-то другое. Долгоиграющее.

И, явно , очень интересное.

Надо выяснить, что.

Черт, тетя Варя…

Тут из комнаты раздались стоны, Розгин прислушался, выругался и пошел проверять.

В полутьме хорошо был виден диван и Княгиня на нем.

Она скинула с себя покрывало и теперь металась по дивану, скребя тонкими пальцами по обшивке и кусая губы.

Стоны, что рвались из ее груди, были очень даже заводящими.

А весь ее вид, мокрой от пота, с прилипшей к телу майкой, очень даже четко облепившей небольшую красивую грудь с острыми сосками, с красными щеками и накусанными губами, заставлял забыть о делах.

Черт."

"Красивая все же баба.

Розгин присел перед мечущейся в бреду и стонущей Княгиней на корточки и смотрел на красные пятна на щеках и шее, на ломкие аристократичные пальцы, на язык розовый, непрестанно облизывающий сухие губы.