Во временное пользование

Потому что тот мальчишка потом привел взрослых. И маленького Макса успели откачать в больничке.

А в этот раз никто его не спасет. Не приведет помощь, не вытащит из омута.

Пропал ты, Розгин. Ни за грош пропал.

Она не понимает этого.

Она уедет потом обратно в свою Испанию.

В свою хорошую, блестящую жизнь.

А ты здесь останешься, пес дворовый, с пустотой вместо сердца.

Княгиня подняла нежную ладошку и мягко провела по небритой колкой щеке Розгина, улыбнулась, прошептала:

- Прости меня… Я… была не права.

А Розгин понял, что сделает все, чтоб она получила то, что хочет. Чтоб она спаслась. Чтоб не угрожали ей ни отморозки , ни сектанты, ни Кочегары. Чтоб она жила себе, в своей Испании, и не думала ни о чем. Писала свои картины, смотрела на красивые здания, на лазурное море. И не вспоминала про эту грязь, в которую окунулась с головой на Родине. И Родину не вспоминала. И его чтоб тоже не вспоминала. Незачем ей.

- Ладно, Княгиня, и ты меня прости. – Он убрал ладони от ее лица, отошел на полшага, с трудом выдыхая и ощущая блаженную пустоту внутри от принятого решения, - давай глянем, чего там тебе предки твои аристократические завещали.

Что завещали предки.

Сейф был небольшой, и, как сказал Розгин, не тяжелый. Ключа у меня, естественно, от него не имелось, поэтому , осмотрев обтертый от грязи ящик, я немного приуныла.

Розгин же молча поковырял в замке какой-то железякой, и… И раздался щелчок!

- Как так получилось?

Но вопрос, конечно, риторический, а потому мой спаситель отвечать на него не пожелал. Плечами только пожал, и все. С выражением « тоже мне, задача»…

Я вернулась к ящику.

Посидела, собираясь с духом, посмотрела на невозмутимого Розгина, курящего возле машины. Надо же, деликатный. Вышел, не стал даже интересоваться, что там может быть…

Потянула вверх крышку. Сердце замерло.

Опять посмотрела на Розгина, словно поддержки безмолвной ища.

А потом с выдохом – вниз.

В ящике лежала плотная книга в кожаном переплете, по виду – старинная, начала века, бархатный маленький чехольчик черного цвета, с ключиком от банковской ячейки внутри. Подозрительно похожим на тот, что висел у прабабки на шее на картине. И флеш-карта устаревшего образца.

Я бережно погладила книгу, осторожно приоткрыла. Страницы, написанные от руки красивым, каллиграфическим почерком. На первой странице – обведенная виньетками заглавная надпись

«Дневник Марии Александровны Головиной».

- Ну что там?

Розгин все же не выдержал, заглянул в салон.

- Вот. – Я продемонстрировала ему находки, - ключ от банковской ячейки, флешка и дневник моей прабабки.

Он поизучал это все, без особого интереса, потом кивнул.

- Ладно, надо флешку глянуть, да? Поехали.

Я пересела на переднее сиденье, бережно сложив содержимое ящика обратно.