Во временное пользование

А проснулась от того, что меня схватили. И сходу заклеили рот скотчем, чтоб не орала. Мгновение перед лицом возникла страшная незнакомая физиономия, я начала отбиваться и срывать с губ скотч, получила удар по лицу и вырубилась.

А очнулась уже здесь, привязанная к стулу. Все в той же сорочке. Несчастливый какой-то комплект…

- Ну ладно, - маньяк напротив меня перестал плеваться ядом в отсутствующего Розгина, присел передо мной на корточки, провел задумчиво пальцами по голой ноге. А я даже и не дрогнула. Потому что не было в этом исследовательском касании ничего человеческого. Мужского. Как и во взгляде его. Не хотел он меня. Вернее, может, и хотел, но не так. – Где ключ?

- В сумке, - пожала я плечами, и не думая скрывать. Все равно узнают. Зачем мне дополнительная боль? Живой я, конечно, не останусь, но если убедить его в том, что без меня наследства им не видать, то, возможно, еще поживу какое-то время. И найду выход из ситуации.

Вот только, какой?

Я одна.

Опять одна.

Розгин, наверняка, после того, что случилось, искать меня не будет. И это к лучшему. А то, что при таких мыслях сердце болело - просто отсроченная физиологическая реакция. Стресс. Я вообще в последние несколько месяцев в постоянном стрессе жила. А уж последнюю неделю – просто в эпицентре.

Немудрено, что все болеть начало.

- Но я вам серьезно говорю, без меня не получите. Да и мне придется постараться. Надо собрать документы, подтверждающие право наследования.

- Это как раз не вопрос, - задумчиво кивнул Кочегар. Опять провел по голой ноге пальцами. Холодными. Мертвецкими.

- А можно вопрос? – не знаю, зачем я спросила. И зачем мне вообще эта информация. Но так хотелось, чтоб отвлёкся уже и перестал меня трогать. – Почему Кочегар? Это как-то связано с вашей прошлой деятельностью?

- Можно сказать, и так… - Он поднял на меня взгляд. Мертвый. - Я, знаешь ли, имею судимость… И «кочегар» на тюремном значит «пидор». – Пальцы сжались на моем колене так сильно, что я взвизгнула от неожиданной боли.

А он встал и, как ни в чем не бывало, улыбнулся.

- Немногие знают меня под этим именем. И с каждым годом их становится все меньше и меньше. Теперь и ты, Ульяна, знаешь."

"И, пока я переживала и осознавала реальный смысл этих слов, он открыл дверь и что-то тихо сказал.

А через мгновение в комнате появилась Елизавета. И настолько она была неуместна в этом помещении, вообще в этой ситуации, что я даже подумала, что меня, возможно, опять ударили. И сознание отключили.

Но нет, Елизавета, в белом длинном платье, с изящно подобранными волосами, светящаяся и улыбчивая, была совершенно реальна.

А вот ее реакция на мое нахождение здесь и положение, была не реальна. Вернее, ее не было, этой реакции.