Во временное пользование

Чтоб навсегда.

Чтоб без возврата назад. Без вариантов.

Мы не отрывались друг от друга несколько часов, сходя с ума от нежности, от какого-то горького, бесконечного наслаждения.

Я ничего не спрашивала, Розгин ничего не говорил. В тот момент все было неважным.

А потом наступил вечер. Как-то неожиданно. Внезапно.

Сквозь сон я услышала чужой голос, встала, шатаясь, прихватила одеяло с кровати и вышла в комнату.

Застав там Розгина, Кирилла и еще одного незнакомого мужчину, замолчавшего на полуслове и смерившего меня удивленно-восхищенным взглядом.

В наступившей тишине я смущенно подтянула повыше одеяло, а мужчина присвистнул:

- Вот это нихера себе! Макс, я тебя понимаю теперь! Ради такой женщины можно и целый город разнести. А ты только половиной ограничился!

- Захлопнись, - хмуро велел Розгин, выразительно глянул на Кирилла, и тот, вскочив, молча утащил меня обратно в комнату.

- Что такое? Кто это? – я волновалась, особенно после слов мужчины про половину города.

- Это приятель твоего Розгина, сейчас вопросы решат, и он уйдет. Одевайся пока. Я документы твои привез уже.

Кирилл в самом деле принес мой рюкзачок, который, как я думала, бесследно пропал в недрах логова Кочегара. Я удивленно проверила, все было на месте. Документы, карты, немного наличных. Даже ключ. Даже прабабушкин дневник. И флешка.

- Ульк, ты прости, у меня совсем немного осталось, еще один счет, я его специально делал, туда нал шел, не совсем белый, вот и не вошел в дарственную…

Кирилл потерянно ходил вперед и назад по комнате, а я смотрела непонимающе. Какой нал? Какой счет? О чем он?

- Я тебе перекинул на карту. На первое время хватит. А потом я устроюсь работать и буду помогать тебе, обязательно, Уль! И с квартирой в Барселоне… Я звонил, выяснял. Там можно решить.

- Постой… Кирилл, ты о чем вообще? Какая работа? Какая квартира?

Я вообще ничего не понимала.

Складывалось ощущение, что Розгину-таки удалось вытрахать из меня остаток мозгов. Потому что соображения не было никакого.

- Я о тебе, Уль. – Кирилл перестал бегать и присел передо мной на корточки. Твердо посмотрел в глаза. – Я – мудак. Я похерил отцовскую фирму, все похерил. Мне и возвращать. Ты не должна страдать. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за это скотство… И не уверен, что смогу сам, без помощи отцовских денег и связей, так же подняться, на тот же уровень… А потому все, что осталось – тебе. На первое время. Пока ты наследство не получишь.

- Кирилл, ты чего? Ты с ума сошел?

- И вот еще что, Уль. Даже не думай о том, чтоб всунуть мне хоть малюсенькую часть этих бабок. Не возьму. Это все твое. И ты ими сама распоряжайся, как считаешь нужным. Рисуй, путешествуй, живи так, как жила до… Этой срани, в которую я тебя утащил. И прости меня, если сможешь, конечно.