Волчья хватка. Книга третья

И ровно верижную цепь, надел на шею латинянский крест…

Глава 10

Ражный вышел из поезда поздним вечером на станции южного города, который обычно виделся в ореоле жаркого лета, моря, пляжей и отдыха. Однако в этом благодатном краю угодил под снежный заряд, точно такой же, как в сожжённой теперь вотчине. Зима пришла одновременно что на севере, что на юге — в январе, разрушив все прежние представления о месте и времени. Ни на перроне, ни у вокзала никто не встречал, хотя Вячеслав ещё около часа бродил по малолюдной привокзальной площади, пока не заметил милицейского внимания.

Как всякий бездомный бродяга, он теперь никуда не спешил, ничем, кроме памяти, не был отягощён, поэтому, невзирая на погоду, отправился к морю, посмотреть.

Вода оказалась ещё холоднее и гуще, чем в родной реке, волны не накатывали, а тяжело выплёскивались, надолго прилипая к береговой отмели. И воздух был морской — солёный и густой, как вода, хотя ветер дул из стерильных по–зимнему степей, что долго мелькали за окнами поезда, и не имел ни цвета, ни запаха. Похоже, виноград тут давно убрали, и молодое вино выпили: по–южному чернявые, неведомой национальности мужики в оранжевых жилетах пили водку возле железной бочки с костром.

Такого же вида женщины, но совершенно трезвые и деловитые, ходили с длинными шестами и сбивали нависший снег с пальмовых листьев. Вероятно, здесь ещё недавно было тепло, беззаботно и весело, но угасло летнее солнце, растаяли летучие радости, и люди, покидающие этот берег, испытывали тоску до слёз.

Сейчас она сквозила и источалась отовсюду, щипала глаза и губы, как тяжёлый солёный воздух, и её уже было не сбить с пальм, как сбивали снег.

В общем, можно не задерживаться у остывшего моря на промозглом берегу и самому отправляться в горы на поиски Дивьего урочища: если бы кто встречал, подошёл или знак подал ещё на вокзале. Однако вотчина Булыги была местом закрытым, труднодоступным, не хуже, чем Вещерские леса. Существовал единственный ориентир–речка Дивья, бегущая где–то в отрогах Великого Хребта, да и то название это считалось современным, отмеченным только на новых картах. Инородцы называли её Аркус, что было ближе к истине, ибо древнее название звучало как Аракс.

И отсюда происходило название бойцов–поединщиков Засадного полка— араксы, то есть защитники, однако мало кто задумывался над происхождением этого слова, тем более не связывал его с урочищем и рекой, расположенной слишком уж далеко от гнезда Сергиева воинства, Троицкой обители. Хотя кормилица Елизавета, знающая многие сказания и легенды, говорила, что первыми насельниками монастыря стали некие два брата–близнеца с одним именем Аракси были они переселенцами.