Волчья хватка. Книга третья

А потом уже поочерёдно спросили:

— Его мать как звали? Марина Ильинична?

— Это твой сын? Или самозванец?

— Мой сын…

— Да и на лицо вылитый ты, дядь Слав! Повадки волчьи!

— И знает, кто отец! Тебя назвал — мы аж сначала ошалели!..

— Так он с вами служит? — сдерживая радость, спросил Ражный.

Братья переглянулись.

— Служил…

— Погранец прирождённый! На запах след нарушителя брал, как зверь!..

У Вячеслава сердце ёкнуло.

— Где он сейчас?

Братья опять переглянулись, словно договариваясь, и старший успокоил:

— Живой он, дядь Слав. Только сбежал.

— Мы в секрете сидели сутки. Он ушёл втихушку, с оружием.

— То есть как ушёл?..

— Мы его спровоцировали, — признался Максим. — Случайно получилось, сами не ожидали.

— Про тебя рассказали. Что ты здесь живёшь, адрес сообщили.

— А он по тебе, наверное, затосковал. Молчаливый стал.

— Неделю помолчал и из секрета сорвался…

— Только мы сразу поняли: он к тебе навострился.

— Командир решил, его афганцы похитили. Мол, попытаются его через границу перетащить. И казнить!

— У него прошлое связано с наркотрафиком. Его и призвали, что Моджахед все тропы знал…

— Потому что хозяин продал Серёгу афганцам. Когда тому тринадцать лет было. Чтоб таскать героин через границу. Русским, мол, легче проходить. Вот командир и решил, похитили…

— Короче, рабство натуральное…

— Моджахед сначала из Афгана драпанул. Однажды послали с грузом, он и сбежал…

— Сам пришёл в отряд, — продолжал младший. — С грузом. И добровольно указал все проходы на границе. Парень призывного возраста. Проверили и призвали на срочную. Сейчас это просто делается, служить некому. Даже таджиков берут. Да он и сам просился! Служить хотел…

— А тут мы с братом про тебя рассказали. Вот и сбили с толку. Извини, дядь Слав… Не знали, что тебе самому надо в бега подаваться.

— Мы сразу поняли: он к тебе, дядь Слав, рванул. Потому что похитить его невозможно. Он живым в руки не дался бы!

— Заставу подняли, тропы перекрыли. Поисковые группы разослали…

— Только мы с Максом не в Афган, в тыл пошли. И нагнали!

— В Россию прорывался! — восхитился старший. — И с оружием. Повязать могли на первой же станции…

— Его повяжешь, как же! — заметил младший. — На станциях менты привыкли мелких жуликов ловить…

— Он и в самом деле к тебе пошёл, — доверительно и сдержанно сообщил Максим. — Хотел разыскать…

Заряженный, закомплексованный боярином на ревизию собственной жизни и отношения с женщинами, Ражный с какой–то тревогой вдруг подумал, что и Марину не любил. Не испытывал этого зовущего и мучительного чувства, какое было к Миле. Зато даже по прошествии лет всё ещё жила в нём обыкновенная, житейская жалость к несчастной молодой специалистке, хватившей лиха на чужбине.